Мне ответили, что состояние тяжелое и о переводе в отделение пока ничего не известно.
Я выключила плиту, оделась и выскочила из квартиры, поймала такси. Неразумно, но плестись на метро я бы не смогла. Да и о каком разуме можно говорить?
Состояние моего мужа – тяжелое. Господи! Скорее бы долететь до больницы! А остальное – вообще не имеет никакого значения. Мне нужно только его увидеть! Хотя бы через стекло и на одну минуту!
Я ворвалась в кабинет к Борису. Он, увидев меня, зареванную, испугался и вскочил с места.
– Ты чего, Ирка! Что стряслось?
Я взяла его за руку и заплакала.
– Да уймись! – Он устало опустился на стул. – Я присутствовал на операции. У него сейчас все нормально. Да, была проблемка: упали давление и пульс. Вывели. Такое случается. У мужиков в его возрасте бывают проблемы с сердцем. Сейчас – повторяю – все хорошо. Завтра будем переводить в палату. Ну, – он задумался, – или послезавтра. На крайняк дня через два-три.
– Ты говоришь правду? – Мне было важно еще раз это услышать.
– Да правду, Ир! Честное комсомольское. Сейчас принято говорить всю правду родным. А я и не знал, что ты такая нервическая тетенька! – улыбнулся он.
– Какая есть… – устало ответила я.
– Пойдем! Посмотришь на своего миленького через стекло. Решусь, так сказать, на должностное преступление! Воспользуюсь своим высоким положением.
Я встала со стула, но ноги, абсолютно свинцовые, идти отказывались.
Дошла. Увидела. Он спал – довольно безмятежно, как мне показалось. Спокойное лицо.
– Ладно, Боречка, прости. Нервы, нервы. Как-то плоховато себя контролирую.
Он отмахнулся:
– Да ладно! Все понимаю. Когда сразу и неожиданно… Да и потом, у вас такая семья… Такие отношения… – Он почему-то вздохнул и грустно улыбнулся.
– Семья? – рассеянно переспросила я.
– Ну да – семья. Отношения.
– Я поеду, Борь? Мне к дочке в больницу надо.
Он приобнял меня:
– Счастливо. А лучше всего – побольше отдыхай. Столько еще работы впереди, мама дорогая. Все это восстановление – такой гемор.
Массажисты, реабилитологи. Бассейн неплохо бы.
Мы расцеловались и договорились вечером выйти на связь.
Сейчас стало немного полегче. Анюту обещали отпустить через пару дней, но врач настойчиво советовал постельный режим. Вставать только по необходимости. Никаких готовок, уборок и прочих домашних дел.
Я предложила Анюте переехать ко мне. Она удивилась:
– А Эдик?
– Ну, знаешь, матушка моя! Твой Эдик спокойненько поживет дома. Или у своей мамаши.
