И еще климакс со всеми его прелестями – отливами и приливами, депрессиями и сменой настроения».
Приезжала я в больницу ежедневно. Успокаивала болезного, привозила еду. Убеждала, что нервничать не стоит: Борис – отменный специалист, значит, он в надежных руках. Операцию назначили через три дня.
Кормила его, брила безопасной бритвой, подстригла ногти и волосы. Разговаривали мы только по делу. Выполнив все процедуры, я уезжала, он ни разу не просил задержаться, только благодарил – за все.
Накануне его операции Анюта попала в больницу на сохранение.
Короче говоря, беда не приходит одна, и распахивай пошире ворота – как обычно и бывает. Больница, в которой лежала Анюта, находилась на другом конце Москвы. Практически на другом континенте – при наших расстояниях и пробках. Утром к дочке, с обеда к мужу. К мужу! Ох! А как еще? Пока еще – к мужу, да.
У Анечки, слава богу, ничего страшного не подтвердилось – никакого криминала, но угроза выкидыша поставлена.
Не девочка, а трепетная лань! Это она так за папулю распереживалась! И как такая ромашка нежная получилась! И в кого такая уродилась? Непонятно.
Зятек любимый приезжал только по выходным. Пробки! «Такая тяжелая дорога, Ирина Петровна! Вы что, не понимаете?»
Понимаю. Конечно, понимаю. И пробки, и дорога тяжелая. Ему! А мне – нет. Я же на общественном транспорте! Мне ли его не понять и не пожалеть! Позвонила его маман, которая – сватья. Сказала, что мучается давлением, приехать к невестке не может. Да и странно как-то: молодая женщина, здоровая вроде.
А такие проблемы…
– Спасибо за поддержку! – Я в ярости бросила трубку.
Родственнички! На кого можно рассчитывать в этой жизни? Правильно – на себя. Вопрос закрыт. Ведь если его закроешь – не будет ни обид, ни разочарований.
У всех своя жизнь. Анюта капризничала и требовала то домашних пельменей, то пирожков с капустой. Наверно, беременность так действует. Эгоисткой она никогда не была вроде.
Пирожки были куплены в отменной кулинарии, пельмени – в дорогом супермаркете. Сойдет! Если я еще и пельмени встану лепить, завтра точно не доползу ни до муженька, ни до дочурки!
В день операции я приехала с раннего утра.
Муж лежал, вытянувшись, как стрела, и смотрел в потолок. Увидев меня, кивнул, скорбно дрогнули губы и подбородок.
Я попыталась его ободрить:
– Ну что ты, право слово! Надо держаться, деваться-то некуда!
Он поморщился. Ладно, проехали. Я, как всегда, черствая и бессердечная. Сейчас главное – операция. А все эмоции – убираем. Нам они ни к чему.
