Так-то! – Очень довольная собой, я плотно закрыла дверь.
Раскапризничался. Детка шаловливая и несчастная. Шкодник забывчивый. А я… Я не забыла, нет. Не так все просто, как хотелось бы. Или – не хотелось? Ну, не усложняю же я сама собственную жизнь! Нет. Просто не получается отключить ту часть мозга, где плотненькой пачечкой, столбиком таким, рядком лежат все мои обиды и претензии. И сердце тоже отключить не получается. Даже долг, сострадание и жалость не в состоянии отключить все обиды.
Как говорила Рита Марголина: «Я забываю, но я помню».
А я вот – только помню. Про «забываю» пока нет речи. Пока?
Как там у мудрого еврейского царя – все проходит?
И это пройдет!
* * *Прошло. Закончилась больница. Накануне выписки он меня спросил:
– Домой поедем?
– Домой? – Я усмехнулась. – Ну да, домой. Не на дачу же тебя отправлять! Туда ни один массажист не доедет, ни один инструктор. Домой… Только чей это дом? Твой? Мой? Только точно – не наш.
Устроила его в спальне – куда же еще? Сама расположилась в кабинете на диване.
Конечно, стало легче. Никаких мотаний, никакого транспорта. Утром можно подольше поспать. Спокойно выпить кофе. Постоять подольше под душем. Короче говоря, какое, оказывается, счастье, что никуда не надо бежать.
Я приносила ему завтрак – каша, яичница, кофе. Каша несладкая, овсяная. Кофе черный с лимоном. Яичница из трех яиц, глазунья. Все, как он любил, как завтракал всегда, всю жизнь. Он смотрел на меня с благодарностью и успевал быстро погладить по руке.
Руку я отдергивала.
Он тяжело вздыхал. Однажды спросил:
– Слушай, а это никогда не кончится?
Я сделала вид, что не поняла.
– В смысле? – спросила с наигранным удивлением и даже приподняла бровь.
– В смысле – мы всегда будем так жить?
– Тебя что-то не устраивает?
– Ладно, Ир! – Он махнул рукой. – Все ты понимаешь. Меня не устраивает многое. Только вряд ли я имею право об этом говорить. Ты и так делаешь столько… И кроме благодарности, как ты понимаешь…
– Вот именно, – отрезала я. – Давай не будем. И я не пользуюсь своим положением и твоей зависимостью от меня.
И насчет того, что тебя не устраивает… Тебе не кажется, что не совсем ловко об этом говорить?
Он отвернулся к стене.
– Обедать будешь?
Он отрицательно покачал головой.
– Отличненько! Значит – разгрузочный день. Очень даже полезно. Особенно при твоей малой подвижности. Да и мне легче – что уж там говорить. Пойду-ка я прошвырнусь по магазинам. Ты не против?
Он был не против.
Ну и славно. Трам-пам-пам.
