А куда она делась? Просто она теперь другая, эта жизнь. Но – есть. Только не знаю, хорошо это или плохо, то, что она есть.
– Хорошо, – проговорил он.
– Ну, тебе виднее!
Я побеседовала с молодым и каким-то дерганым, куда-то спешащим врачом, пыталась разобраться в терминах, понять ситуацию и решить, как действовать дальше.
Поняла, что затягивать с переводом в Боткинскую нельзя, тем более что речь идет об операции."
"Я дозвонилась Борису, и тот, как всегда, предельно четко объяснил, как надо действовать, – добровольный отказ от лечения, перевозка на платной «Скорой», не брать никаких документов – все равно на месте будут свежие снимки и обследования.
– Все решим, не волнуйся! – успокоил он меня и пообещал к завтрашнему утру приготовить палату.
Я успокоилась. Когда понятен план, можно начинать действовать. Я объяснила ситуацию «больному» – так я теперь к нему обращалась. Назвать его по имени мне было непросто.
Он переживал и сокрушался, что я так хлопочу, и убеждал меня, что может остаться в этом борделе.
– Ну, я пошла. – Я встала со стула. – Завтра тяжелый день.
Он поймал мою руку и несильно сжал.
– Не надо, – попыталась я вырваться. – Вот этого точно – не надо. Так же, как и благодарностей. Я выполняю свой человеческий долг.
Он молча меня отпустил.
Я быстро вышла из палаты, а на улице разревелась. Нервы ни к черту! И всех жалко – и его, и себя. Что мы сделали со своей жизнью?
Вернее – что он сделал!
Набрала Анютин номер, сказала, что все под контролем. Завтра переводим в Боткинскую.
Неплохо, если бы любезный зять принял в этом участие. Анюта растерялась:
– Он же работает…
Понятно. Обойдемся. Найдем кого-нибудь из добрых людей. Хотя, конечно, попеняла: мужа надо воспитывать. В смысле – объяснить ему, что есть в жизни главное, а именно, семья.
– Ну да, мам! – откликнулась Анюта. – Ты у нас воспитатель знатный. Со стажем, так сказать!
Не дает своего дурня в обиду! И правильно – я тоже никогда не давала. Или – неправильно?
Назавтра все закрутилось и понеслось.
Переехали в Боткинскую, устроили в отдельную палату, по новой сделали все анализы и снимки. Борис сказал, что надо оперировать, это правда. Операция не то чтобы сложная… Но операция есть операция. И наркоз есть наркоз.
Леонид заметно нервничал. «Какие же мужики трусы по большому счету, – подумала я. – Вас бы, родимых, на роды. Хотя бы одного. И чтобы потом рассказал остальным в подробностях. И еще – каждый месяц наши бабьи неприятности.
