– Я изо всех сил старалась взять легкий, шутливый тон.
– Не до шуток. – Он попытался улыбнуться, но вышло как-то беспомощно.
– Членовредительством занимаешься? Чтобы пожалели и простили, – продолжала шутить я.
Он кивнул.
– Голодный?
– Да, наверное. – Он так и не мог собраться. – В смысле – точно, голодный. Пытался проглотить утром застывшую кашу, пшенную, кажется. Толком непонятно. Не смог – как ни старался.
Я достала термос с картошкой, огляделась в поисках тарелки. Тарелки не было.
– Пойду раздобуду посуду. – Я направилась в столовую.
– Хлеба возьми, пожалуйста! – жалобно крикнул он мне вслед.
В столовой, обозванной буфетом, молодая девица в запятнанном фартуке, окинув меня критичным и презрительным взглядом, неохотно протянула тарелку.
– Девушка, мне бы еще вилку…
– А вилку из дома несите! Нету у нас ни вилок, ни ножей! Все из дома носют.
– А почему нет? – удивилась я. – Раньше же были!
– Раньше! – Девица осуждающе покачала головой. – Вы еще чего-нибудь вспомните! Раньше… – опять возмутилась она.
– Раньше и сады были бесплатные, и курорты. И колбаса не дорожала раз в месяц! И в больницах вата была и таблетки!
– А сейчас? – Отсутствие ваты и таблеток меня испугало.
– А сейчас – ка-пи-та-лизьм! – проговорила по складам девица. – Или вы не заметили?
– Заметила. – Мне хотелось прервать как можно скорее этот пустой разговор. – А хлеба можно?
– А хлеб – в булочной! – Девица явно не собиралась проявлять вежливость, однако протянула мне два куска черного.
– Спасибо! – сердечно поблагодарила я и, не удержавшись, добавила: – И за тарелку, и за хлеб, и за политинформацию.
Узнала много нового и интересного, и все – благодаря вам!
Теперь у меня не оставалось сомнений в том, что надо срочно звонить Борису. Срочно. Переводить – сегодня же, пока до смерти не залечили. Бесплатная медицина, мать вашу!
Леня жадно ел пустую картошку с хлебом, и я подумала, как глупо было не принести ему чего-нибудь посолиднее и посытнее.
– Давай схожу в магазин? – предложила я.
– Просто посиди. – Он закрыл глаза.
«Устал», – подумала я.
Леня, не открывая глаз, сказал:
– Смотрел бы на тебя, не отрываясь. Так соскучился. А не могу. Стыдно.
– И правильно, – откликнулась я. – Значит, совесть твоя еще не стала рудиментом!
– Хорошо, что ты шутишь! – отозвался он. – Спасибо тебе за это.
– Обращайтесь! – усмехнулась я и добавила: – А о чем нам сейчас говорить? О нашей с тобой жизни? Не к месту вроде.
– А у нас есть с тобой еще «наша жизнь»? – тихо спросил он.
– Есть.
