– Вреда? – в недоумении спросил Саймон, но Адиту вновь посмотрела на него странным взглядом, и у Саймона возникло ощущение, что он должен говорить быстро, пока не закрылась какая-то дверь. – Да, пожалуйста, на моем языке!
Адиту приподнялась на цыпочки, как сверчок на ветке, сделала несколько вдохов и выдохов и начала напевать. Постепенно песня стала понятной, неловкие угловатые звуки вестерлинга смягчились, стали текучими, слова полились свободно, как тающий воск.
Спящего Змея зеленый глаз, – запела Адиту, не сводя глаз с сосулек, что свисали с ветвей умиравшего тсуги, и огонь, исчезнувший из-за спрятавшегося солнца, вновь загорелся в их мерцавших глубинах.
След его подобен лунному серебру.Лишь Женщина с сетью способна увидетьТайные места, где он обитает…Рука Аудиту надолго повисла в воздухе, прежде чем Саймон понял, что ему следует ее взять. Он сжал пальцы Адиту рукой в перчатке, но она тут же высвободилась. На миг ему показалось, что он ошибся, попытался навязать нежеланную глупую близость существу с золотыми глазами, но Адиту нетерпеливо пошевелила пальцами, и он, в полнейшем смятении всех чувств, догадался, что она хочет, чтобы он снял кожаную перчатку.
Саймон стащил ее зубами и сжал тонкое запястье теплыми и влажными пальцами. Адиту мягко, но твердо вложила руку в его ладонь, и ее прохладные пальцы переплелись с его пальцами. Потом она тряхнула головой, как проснувшаяся кошка, и повторила слова, которые уже спела:
Спящего Змея зеленый глаз,След его подобен лунному серебру.
Лишь Женщина с сетью способна увидетьТайные места, где он обитает…Адиту повела его вперед, нырнув под ветку тсуги с длинными сосульками. От бриза, припорошенного снегом, на глазах Саймона появились слезы, лес перед ним вдруг стал каким-то искаженным, словно он оказался внутри одной из сосулек и смотрел из нее на мир. Саймон слышал, как скрипят его сапоги по снегу, но ему казалось, что это происходит где-то далеко, как если бы его голова оказалась у крон деревьев.
Ветер-ребенок носит корону цвета индиго, —тихо напевала Адиту.
Они шли, но Саймону казалось, будто парят или плывут.
У него сапоги из кроличьей кожи.Он невидим для взгляда Матери-луны,Но она слышит его осторожное дыхание…Они свернули и спустились в лощину, по обе ее стороны росли вечнозеленые деревья; однако Саймону, в глазах которого все еще стояли слезы, их ветви напоминали лапы, тянувшиеся к двум путешественникам. Они задевали его, когда он проходил мимо, обдавая сильным, острым запахом.
