– Наемные мечи, подумать только! Сжигатели пирогов! Принц мертв, так сказала моя подруга, – и ваши разговоры его не вернут!
Они постарались отойти подальше, вскоре крики Иелды смолкли, а Джошуа с друзьями вскочили в седла и направились к окраине Гадринсетта.
– Во всяком случае, теперь мы точно знаем, где находится Скала Прощания, – сказал Джошуа, когда они проехали некоторое расстояние.
– Мы узнали гораздо больше, ваше высочество, – с быстрой улыбкой возразил Деорнот. – Мы удостоверились, что имя принца Джошуа все еще оставляет неравнодушными ваших подданных.
– Вы можете быть Принцем Травы, – добавил Изорн, – но вы определенно не Король Пирогов.
Джошуа с отвращением посмотрел на обоих.
– Я бы предпочел, – мрачно заявил он, – чтобы до лагеря мы ехали молча.
Глава 22. Сквозь Летние Ворота
– Нас ведет не дорога, – сурово сказала Адиту. – В каком-то смысле это песня.
Саймон раздраженно нахмурился. Он задал простой вопрос, а сестра Джирики в обычной, выводившей его из себя манере ситхи, дала ответ, который ответом не являлся.
Он предпринял новую попытку.
– Если нет дороги, должно быть хотя бы направление. В какой он тогда стороне?
– Там, в самом сердце леса, – ответила Адиту.
Саймон посмотрел на солнце, пытаясь сориентироваться.
– Значит… туда? – Он показал на юг, именно в этом направлении они шли.
– Не совсем. Иногда. Чаще, если ты пожелаешь войти через Врата Дождей. Но так неправильно в это время года. Нет, нам нужны Летние Ворота, и у них совсем другая песня.
– Вы все время говорите про песню, но как можно добраться до чего-то при помощи песни? – нетерпеливо спросил Саймон.
– Как?.. – казалось, Адиту серьезно задумалась, потом внимательно посмотрела на Саймона. – Ты странно мыслишь. Ты умеешь играть в шент?
– Нет. А какое отношение игра имеет ко всему остальному?
– Возможно, из тебя получился бы необычный игрок – интересно, кто-нибудь играл в шент со смертными? Никто из моего народа не задал бы такой вопрос, как ты. Мне нужно научить тебя правилам.
Саймон лишь недоуменно проворчал что-то в ответ, но Адиту подняла руку с тонкими пальцами, чтобы остановить поток вопросов.
Она стояла очень тихо, паутина лавандовых волос дрожала под порывами ветра, но все остальное оставалось неподвижным: в белой одежде она была почти незаметна на фоне снежных сугробов. Казалось, она заснула, как аист, раскачивающийся на одной ноге в камышах, но блестящие глаза оставались открытыми. Наконец она начала глубоко дышать, и воздух с шипением вырвался из ее рта.
