Дыхание постепенно сменилось воркованием – и Саймону стало казаться, что этот звук издавала не Адиту. Ветер, жаливший его в щеку холодными пальцами, внезапно изменил направление.
Нет, сообразил он через мгновение, это больше, чем простое изменение направления ветра. Скорее весь мир слегка переместился – ощущение было таким страшным, что у него слегка закружилась голова. В детстве ему случалось вертеться на месте, а когда он останавливался, мир продолжал вращаться. Сейчас он тоже испытал нечто, похожее на головокружение, однако спокойнее, словно мир двигался совершенно сознательно, подобно распускающимся лепесткам цветка.
Лишенное слов гудение Адиту перешло в литанию незнакомой речи ситхи, и она снова начала беззвучно дышать. Слабый свет, просачивавшийся сквозь занесенные снегом деревья, казалось, приобрел более теплый оттенок серого, к которому добавились голубое и золотое. Тишина длилась и длилась.
– Это магия? – запинаясь, спросил Саймон, и его голос разрушил неподвижность, точно мычание осла.
Он тут же почувствовал себя глупцом. Адиту повернула голову, чтобы на него посмотреть, но в ее глазах он не увидел гнева.
– Я не совсем тебя поняла, – сказала она. – Так мы находим скрытые места, а Джао э-тинукай’и надежно спрятан. В самих словах нет силы, если ты спрашиваешь об этом. Их можно произнести на любом языке. Они помогают ищущему вспомнить определенные знаки и найти тропы. Если под «магией» ты имеешь в виду нечто другое, я сожалею, что разочаровала тебя.
Однако она не выглядела огорченной. На ее губах снова появилась прежняя озорная улыбка."
"– Мне не следовало вас прерывать, – пробормотал Саймон. – Я постоянно просил моего друга доктора Моргенеса показать мне магию, только он никогда не соглашался.
Мысль о старике вызвала воспоминание об одном солнечном утре в пыльных покоях доктора, его тихое бормотание, когда он о чем-то говорил с самим собой, в то время как Саймон подметал пол. И Саймон снова почувствовал боль утраты.
Всего этого больше не было.
– Моргенес… – задумчиво сказала Адиту. – Я однажды его видела, когда он посетил моего дядю у нас в доме. Симпатичный молодой человек.
– Молодой? – Саймон вновь посмотрел на ее изящное детское лицо. – Доктор Моргенес?
Ситхи внезапно снова стала серьезной.
– Нам больше не следует задерживаться. Хочешь, я спою песню на вашем языке? Она не причинит вреда больше, чем мы уже сотворили с тобой вместе.
