Мне совершенно не свойственны такие эмоциональные реакции.
Постепенно я успокоился. Подошел к окну. Там сеял ровный, тихий дождь. Где-то вдали погромыхивал гром, то ли приближаясь, то ли удаляясь от Москвы.
– Я вас всех убью, – пообещал я пустоте за окном. – Не знаю, как, но я обязательно вас убью, суки. И тех, и этих! И всех остальных!
Вдалеке раскатился гром, и я решил, что это хороший знак.
Кто среди супергероев из старых фильмов отвечал за гром? Тор, конечно. Путешествовал по радужному мосту и помогал защищать Землю.
Увы, Тор не пришел, да и у нас супергероев, кроме как в кино, не нашлось.
А по радужным мостам, или что там вместо них, явились совсем другие пришельцы. Мы им нужны не для дружбы или союза. Им требуется всего-то миллион-другой человеческих особей в год. Причем они настолько добры, что никого не забирают силой, – мы сами отдаем.
И тем, кто остается в Гнездах – поддерживать их существование и обучать куколок, – еще, можно сказать, повезло.
Я вдруг почувствовал, как теплая волна ласково и печально коснулась моего сознания.
– Что сказать-то хочешь? – спросил я Гнездо. – Могло бы и помочь в бою…
Гнездо ответило. Не образами-символами, как разговаривал боец. Скорее эмоцией, но понятной.
Оно помогало. Но была Милана, и следовало работать с ней, а я справлялся…
– Тогда не замолкай больше, – попросил я. – У меня и так мозги набекрень, с тобой хоть как-то… симметрично все выходит. Лучше скажи, ты со мной или с Инсеками?
Оно было не с Инсеками. Скорее уж со мной… но в первую очередь со всеми, кто жил в Гнезде… кто прошел через него… кто оставил отпечаток своего сознания…
Я даже дыхание задержал, осознавая.
Гнездо не было каким-то отдельным устройством, органическим или техническим, – оно даже не было материальным в обывательском понимании. Гнездо – такая же «сложная волновая структура», как и наложенная на меня печать Призыва. Да и печать Призыва была частью Гнезда, я носил ее в себе, а сам стал… стал его частью…
Сейчас я говорил с теми тысячами детей и подростков, что прошли сквозь Гнездо.
И с самим собой – тоже.
– Ты могло что-то сделать? – спросил я. – Чем-то помочь? Даринке… всем им? Чтобы не было… такого?
Голос Гнезда почти стих, стал едва слышен. Нет, оно не могло помочь. Оно утешало, успокаивало, учило, развлекало, убаюкивало… Оно не могло помочь. Оно даже не могло дать больше сил тому, кто уже в нем. И мне не сможет снова помочь в полной мере. Призыв возможен лишь один раз.
