– А твой институт?
– Максим! Если я расскажу, что со мной было, и напишу статью в научный журнал, – меня не то что в институте оставят, сразу в аспирантуру зачислят. Ты знаешь, что всего семь человек до нас были призваны? А пережили Призыв лишь трое! Один потом застрелился, одна женщина ушла в монастырь, и еще одна завербовалась смотрителем на маяк, живет там в полном одиночестве уже два года…
– Хлопушки-воробышки, – сказал я. – Ну капец какой! Ошеломляющая перспектива!
– Не ругайся, – нахмурилась Милана.
– Тут ребенок.
– Он не ругается, – ехидно сказала Наська. – «Капец» – это старинное русское слово. Обозначало насыпь между двумя территориями. А ты чего подумала?
Милана с сомнением поглядела на нее, но спорить не стала. Сказала:
– Ну ты вроде как на маяк не завербовался. И в монастырь не стремишься, это я точно знаю…
Она смущенно осеклась.
– Максим, тебе жарко? – невинно спросила Наська. – Ты весь красный стал.
– Дарина, куколок разрешено наказывать? – спросил я.
– В угол ставим иногда, – призналась Дарина.
Наська быстро зажала рот ладонью.
– Где наше старичье? – спросил я, уходя от сомнительных тем.
– С куколками. Им всем полезно пообщаться. Пойдем к ним?
Я кивнул.
Деда Боря и Елена в бою поучаствовать не успели. Собственно говоря, они успели только схватить какое-то оружие, когда всё закончилось, – весь бой длился секунды три. Как я понял, со стороны это выглядело так: пол вспучился, нас с Миланой швырнуло сквозь стену (они даже не заметили, что не мы ее проломили своими телами), раздался грохот выстрелов, вспышка, Дарина унеслась куда-то со мной на руках, а Наська принялась тормошить Милану.
Ну и образовалось три мертвых монстра в разной степени повреждения: два окаменевших, один наполовину сгоревший.
Адреналина старики получили полной мерой. Деда Боря до сих пор выглядел так, будто готов был кинуться в рукопашную.
И они наотрез отказались уходить.
– Если ты нас выставишь, Дарина, – сказала Елена, – то мы, конечно, уйдем. Но это действительно то, чего ты хочешь? Вам ведь надо приводить Гнездо в порядок.
И за малышами следить…
Куколками она их упорно не называла.
– И я могла бы приготовить вам нормальной еды, – продолжила она. – Я даже… – она сделала паузу, – могу испечь перемячи.
Увидев недоуменные взгляды, она пояснила со вздохом:
– Беляши. Жирные, вредные.
Дарина глянула на меня. Я пожал плечами.
– Полагаю… – Дарина вздохнула. – Это не более странно, чем всё случившееся.
