— Надя… вперед, туда!
Рукой показываю, сам готов управлять этим несчастным корытом, чтобы ехать быстрее! Но я не вижу куда!
— Ильяс… тут некуда дальше, дорога закончилась и обрыв.
— А раньше повернуть нельзя было?
— Был поворот, но…
— Вези туда!
— Там смотровая площадка.
— Вези!
Весь дрожу в шоке и нетерпении.
— Там есть кто-то?
— Да, пара…
— Кто? Девушка? Она? Ты же видела фотографии Зои?
— Нет, тут… тут пожилая пара, кажется иностранцы… Они уходят.
— Где мы?
— Мы на смотровой площадке. Тут… тут ограда и… обрыв.
И никого.
И никого. Я понимаю это. Пожилая пара проходит мимо — слышу шаркающие шаги и характерную для англичан кашу во рту.
Я упустил её. Девушку с голосом Светлячка. Я проиграл…
— Оставь меня, Надя.
— Как? Ильяс? Я не могу… тут.
— Прошу! — кричу, но вспоминаю слово, данное Самаду. Она ни в чем не виновата. — Прошу… пожалуйста… дай мне десять минут… я… хочу побыть один. Просто побыть один.
— Ильяс, ты… тут серьезная ограда. Впереди. И…
— Ты думаешь я решил покататься с горы? Глупая ты, Воробушек.
Я просто воздухом подышу и все. Десять минут.
Сам не знаю зачем мне эти минуты. Просто… подумать о жизни?
О любви.
О том, зачем вообще это все? Эта жизнь, этот мир…
Подумать о том, что в один не прекрасный день все это может взять и схлопнуться в крохотный шарик. Исчезнуть. Не только наша больная насквозь планета. Вся вселенная.
Придут неведомые нам демиурги, боги… и решат, что эксперимент с нами признан неудачным. Мы не имеем права на существование. И все.
Я не сильно религиозен.
Может, поэтому в голову лезут такие дикие мысли.
Бог один. И именно Бог предопределил нашу судьбу. Мою судьбу. Кадар.
Я должен нести ее с честью.
Только зачем же Бог меня искушает, вызывая в памяти смех Зои?
— Брат, что случилось?
Тамерлан… Конечно, Надя побежала жаловаться! Нет не жаловаться, я знаю, что она искренне беспокоится обо мне. Глупый Воробушек…
— Не видишь? Любуюсь горным пейзажем. Красиво.
— Да. Красиво. — Там не отвечает на мою шутку. — Когда ты прекратишь издеваться над девочкой?
Они сговорились? Ухмыляюсь, качаю головой… Что мне сказать? Что если я не буду так себя вести с ней, то…
— Я больше не буду.
Честно. Только… давай, когда мы вернемся домой ты уволишь ее, а?
— Когда мы вернемся я сама уволюсь. — чёрт, чёрт! Как я мог не услышать ее шаги? С досады стучу кулаком по подлокотнику. — Надя! Ты… ты не понимаешь!
— Я все понимаю. — говорит сдержанно, чтобы я не понял слез в ее голосе, — Тамерлан, можно я схожу в храм.
