А если близкому, любимому человеку что-то нужно надо постараться это сделать.
Открываю рот чтобы возразить ему — Зое было очень нужно, чтобы Тамерлан женился на ней, и что в итоге? Но вовремя затыкаюсь.
Я не тот человек, которому позволено судить об этом.
Мы приезжаем к монастырю, выгружаемся из большого микроавтобуса, который специально арендовал в отеле Тамерлан. Брат помогает мне сесть в инвалидную коляску, хотя я бы, честно говоря, с удовольствием бы остался в машине.
— Надежда, вы погуляйте пока с Ильясом, тут на площади, я провожу маму.
Надя везет меня, кажется, по какому-то рынку, по крайней мере я ощущаю ароматы специй, мёда, кожи, тканей — всего, чем обычно торгуют.
Внезапно я слышу голос. И мой мир словно переворачивается.
— Петрос, не надо, пожалуйста!
С силой сжимаю колеса кресла, стараясь остановить.
— Что случилось, Ильяс.
— Стой! Молчи!
Прислушиваюсь, мысленно ругая себя последними словами. Я схожу с ума! Или не схожу!
— Что?
— Молчи! — ору, забывая о том, что мы стоим в людном месте.
Слушаю гомон толпу, пытаясь уловить хоть что-то… хоть какой-то знак!
Смех! Да! Этот смех! Чистый, как колокольчик… и низкий мужской голос, который что-то вещает, кажется на местном, на греческом.
— Надя… — шепчу, потому что нет сил говорить громко. — Надя, посмотри вокруг? Тут есть девушка? Высокая, стройная, с длинными золотыми волосами? Стоп, нет… не длинными… она их обрезала… Девушка с короткой стрижкой? Есть?
— Ильяс тут… десятки людей.
И девушек… довольно много. Кого ты ищешь, ты…
— Я слышал голос. Я слышал… — замираю, пытаясь сосредоточится. Но слышу только гомон разношерстной толпы. Совсем рядом какая-то тетка на русском торгуется, покупая сладости, пытаясь объяснить что-то киприоту, не понимающему языка. Очень смешно, но мне не до смеха.
Слышу какофонию голосов, но колокольчика больше нет… Чёрт…
— Надя, надо выехать… туда, вперед, — мне показалось, что та, кто говорила голосом Светлячка пошла вперед.
— Ильяс ты… ты ищешь Зою? Но она…
— Поехали я сказал! Вперед! — я снова груб, но мне просто необходимо туда, за этим голосом!
Надя катит коляску вперед, я прислушиваюсь, стараясь заглушить бешеный гул крови в венах. Мне надо слышать, а я не могу! В ушах стоит дикий грохот. Я сам себе хочу вырвать сердце, чтобы остановить этот поток.
И вдруг…
— Петрос… — дальше не слышу, хочу крикнуть — Зоя! — но горло перехватывает я лишь сиплю.
