— А ты сделай так, чтобы был последний! — дает мне шутливый подзатыльник и тут же гладит по волосам. — Зачем провоцируешь? Я сколько тебе говорила, что от таких конфликтов лучше уходить, чтобы вот такого, — обрисовывает в воздухе овал лица, — не было! Я чуть с ума не сошла, когда он тебя ударил.
— Не ворчи. Отец не прав был, и ты это знаешь.
— Ты тоже не прав, Платон!
— В чем? В том, что отстаиваю себя, а не слепо подчиняюсь? Да он бы давно уже втоптал меня под каблук и крутил, как ему удобно.
Арина только рукой на меня махнула и захлопнула шкафчик над раковиной.
— Пойдем, покормлю тебя, — берет за руку, тянет за собой.
— А кошка поела?
— Нет. Соня из комнаты не выходила еще. Напугали девочку! — ворчит в пустоту.
— Можешь для нее на поднос собрать немного еды? Я отнесу…
— Нечего тебе делать в ее спальне, я говорила! — по инерции все еще ворчит Арина.
— Арин, ну, пожалуйста. Мне нужен повод, чтобы поговорить, — признаюсь ей.
— Ладно, пошли уже, Ромео!
Выставляет мне на поднос чашку зеленого чая с кусочком лайма, творог со свежими ягодами и бутылочку йогурта.
Скептически осматриваю завтрак для кошки. Она этим наестся? Не уверен и сам кидаю рядом пару теплых круассанов.
Арина идет со мной, стучит в дверь оливкового царство, открывает, пропуская меня внутрь.
В рыжих волосах кошки опять запуталось редкое ноябрьское солнце. Девочка сидит на мягком подоконнике, прижав к себе колени и смотрит в окно. Рядом раскрытый и перевернутый страницами вниз Дневник.
Интересно, что она сегодня там написала?
— Привет, — ставлю поднос с едой на тумбочку.
Неловкость перед девушкой — это что-то новое. Мне стыдно перед кошкой за то, что она увидела утром некрасивую семейную разборку.
— Привет, — хрипло отвечает, прокашливается, изучающе скользит по моему лицу. — Как ты?
— Нормально. Завтрак тебе принес, — киваю на поднос.
— С чего вдруг? — фыркает кошка.
— Должен, вроде как. Ты же меня кормила, — напоминаю Соне про те ужасные бутерброды, стараясь улыбнуться.
Ранка на губе лопается, через нее проступает кровь. Быстро слизываю ее, а кошка просто отворачивается, уронив тихое: «Спасибо».
Не будь я таким упертым, уже бы принял намек и ушел. Я ж не для того, сюда шел, чтобы сдаться в первые пять секунд. И мне настроение ее не нравится. Вчера в клубе глазки горели, а сегодня она потухла, будто выключателем щелкнули.
Прохожу, сажусь напротив нее на подоконник. Любуюсь.
