Было слышно, как Анастасия Львовна, обычно спокойная и даже пугливая, что-то раздраженно ему выговаривает. Несколько раз Павел Егорович спускался вниз, курсировал по веранде мрачнее тучи.
А после полуночи, когда все улеглись, случилось происшествие. Алексей Тимашук поднял тревогу, включил свет во дворе. Офицеры Шелестова скатились вниз, прибыли из своих каморок Цветков и Малашенко.
— Максим Андреевич, прикажи своим людям охранять внутренний периметр, — распорядился заспанный Малютин, — а то бог знает что творится в этих палестинах…
Тимашук был взволнован.
Около полуночи он сменил Акулова у ворот. Не прошло и десяти минут, как ему почудился шум снаружи. Он приоткрыл окошко на двери и заметил, как на другой стороне улицы переместились две тени. Кто-то шмыгнул за угол, снаружи у забора зашуршала галька. Ему почудилось, что взвели курок."
"Тимашук захлопнул окошко, кинулся к щитку, чтобы включить прожектор, поднял тревогу. Сбежались люди. Опасность временно отступила — желающих посягнуть на охраняемый объект не нашлось.
Периметр остался в неприкосновенности. Но чувство тревоги не проходило. Такое ощущение, что снаружи постоянно кто-то присутствовал, вынашивая коварные планы.
— Черт, я не могу так рисковать, — бормотал Малютин. — Майор Платов ошибся, наши враги уже пронюхали, где находится Вайсман. С потерей остальных они смирились, а вот потеря Вайсмана — это для них катастрофа. Не выкрадут, так убьют. Боюсь, мы имеем дело с диверсионной группой, пришедшей с той стороны…
На задворках хлопнули два выстрела.
Возникла паника. Часть людей помчалась туда. Сосновский спрятался за беседкой, шипел на остальных, чтобы не высовывались. Он видел, как несколько человек собираются перелезть через забор. Двое уже вскарабкались на гребень, он согнал их выстрелами. Шум услышала охрана поселка, и через пять минут примчалась машина.
— Грабителей спугнули, — объяснил военным Малютин. — Все в порядке, товарищи. На всякий случай пусть ваши люди обойдут периметр.
Минут пятнадцать охрана топталась за оградой, потом уехала.
— Нет, я не могу рисковать, — снова повторил Малютин. — Наш гость должен остаться в целости и сохранности. В этих стенах я не могу ему этого гарантировать. Цветков, звоните в НКГБ, пусть присылают машину и усиленный конвой. Вайсмана следует перевезти в тюрьму, выделить ему отдельную камеру и надежную охрану. Инкогнито сохранится — достаточно распоряжения первого секретаря горкома. Только так мы можем быть уверены, что с ним ничего не случится.
