Все сопровождалось вопросами, как я себя чувствую, но я мочала — набиралась сил перед главным.
Спинку кровати подняли без разрешения, словно собирались поговорить со мной. В пересохшие губы всунули трубочку с прохладной водой, но я сумела сделать только глоток. Зато сразу появились силы. Голос стал тверже.
— Где ребенок?
В палате остались врач и Зверь, остальные вышли.
Взрослая, красивая, стройная — ей было около сорока, в белом медицинском костюме и без маски. В глубине больших, голубых глаз застыл безысходный страх.
Сидела женщина скованно, словно в спину тычут пистолетом.
Пока она молчала, в голове бродили жуткие мысли: двадцать шесть недель, слишком рано, шансов почти нет… И неизвестно, почему начались роды.
— Ваш сын в реанимации. В инкубаторе.
Я устало опустила веки, ощущая, как из-под них выкатываются слезы.
Говорить было трудно — уже все силы потратила. Я только так могла выразить эмоции.
Жив.
В реанимации, но жив. Я вспоминала крошку на руках Зверя, и ощутила, как он кладет ладонь на темя, чтобы меня успокоить.
Жуткое видение.
— У вас произошли преждевременные роды, на вашем сроке это слишком рано, — продолжила врач. — Вес восемьсот грамм. Пока он должен остаться там. Надейтесь на лучшее…
Голос женщины немного подсел.
— Шансы есть. Но сейчас мы можем только ждать. Понимаете, Лили?
Я ни черта не понимала. Но услышала главное, и тело расслабилось.
Можно жить дальше.
— Оставьте нас, — сказал Зверь.
— Я буду в коридоре.
Когда прошелестела дверь, я открыла глаза.
Лицо Кирилла было рядом, глаза — уставшие и больные, были полны сострадания. Странное выражение. На него-то и обычные мужики не способны, а такой как Зверь — вообще невероятно. Но он принял мои стремительные, трагические роды, спас ребенка, и сейчас держал меня за руку…
Он необычный мужчина.
Жестокий, самый нежный Зверь.
— Прости…
Я могла только дышать, ощущая непроходящий спазм в груди, и смотреть слезящимися глазами. Даже думать не могла.
— Прости, принцесса… — хриплый шепот забрался под кожу.
— Прости, что не уберег. Позвонил Руслану, он скоро будет…
При этом имени в груди снова возникла боль.
Нам нечего сказать друг другу. Между нами ничего нет, кроме черной скорби двух человек, почти потерявших общего ребенка.
Где он был, когда я его теряла? Где были все они?!
Помимо печали приходила злость.
Я чуть не потеряла ребенка! Где были те, кто обещал мне безопасность?!
— Что случилось? — прошептала я. — Почему?..
— Мы разбираемся, Лили.
