"Навеки твоя
Мария Устинова
Глава 1
— Мы хотим эксгумировать тело вашего мужа. Нужно ваше разрешение. Понимаю, вам через многое пришлось пройти, Дина…
У мужчины в кресле напротив было очень жесткое лицо. Словно я — молодая вдова с ребенком на руках — не заслуживаю сострадания. Понимаю. Я была женой криминального авторитета и теневого финансиста, а этот мужчина пришел из Следственного комитета. Мне он тоже не нравился.
Знал бы он правду, отвел бы глаза. Меня насильно взяли замуж. Выбор был небольшим: стать женой Эмиля или умереть.
— Зачем?
Мужа я полюбила вопреки всему. Дитя нашей сумасшедшей любви — наш шестимесячный сын — сидел у меня на коленях. Льняного цвета макушка и серые глаза достались ему от папы. При слове «эксгумация» я инстинктивно прижала ребенка к груди.
— Потом вам придется опознать тело, таков порядок…
Вопрос он пропустил. Я настороженно слушала, что плетет следователь, нервно перебирая волосики на затылке сына. Он доверчиво лег мне на плечо и дышал в ухо. Маленькие пальчики изучали прядь волос, заправленную за ухо.
Я давно опознала мужа. Полгода жила у мамы, пытаясь прийти в себя. Моего мужа жестоко убили, но вместе с собой он забрал врагов, та разборка стала резонансной в Ростове. Только у мамы я понемногу начала забывать, как на части рвалось сердце, как белугой я ревела в морге, а затем на могиле мужа.
До последнего надеялась, что это ошибка, но тест ДНК оборвал надежды. Эксгумацию могут проводить в одном случае — в деле открылись новые факты.
— У вас появились сомнения? Новые улики? — спросила я.
— Почему вы его эксгумируете?
— Следственный комитет пересматривает дело, госпожа Кац. Есть основания полагать, что в ту ночь имели место другие обстоятельства. Не исключено, что именно ваш супруг спровоцировал бойню…
— Вы хотите всё повесить на него? — прозрела я.
Глупая женская надежда… Никак ее не вытравишь. Отболела, оплакала, но стоило следователю сказать несколько слов и надежда, что муж жив, вспыхнула с новой силой. Как чертов маяк в ночи.
— Госпожа Кац…
— Не смейте трогать могилу, — разозлилась я. — Я запрещаю! И немедленно обращусь к своему адвокату! Не смейте беспокоить моего мужа!
Я больше на себя злилась, чем на него. За то, что позволила надежде ожить. Нервно встала, баюкая сына, и вышла из зала. Пусть мама проводит. Следователь не настолько отмороженный, чтобы тащиться за мной в спальню и доставать там.
Успокоиться я не могла и, прижав к плечу малыша, ходила по комнате, набирая номер.
