Она хочет поговорить с тобой, расспросить, как ты себя чувствовала перед этим, все такое. Ты сможешь говорить?
— Да."
"Он махнул рукой. У кровати вновь деликатно присела врач, неотрывно глядя на меня. Я подумала, что с ней станет, если она не справится с работой? Это ведь обычный госпиталь. Я не помню, как меня везли, но наверняка в ближайшее хорошо оснащенное место, и они знали, кого везут и почему… Как же она боится.
— Вы можете сказать, как протекала беременность? Были осложнения?
— Нет. Все отлично.
Кажется, она не поверила. Врачи никогда не верят на слово, особенно видя такой результат.
— Угроза прерывания беременности была? Травмы, падения? Вы обследовались?
— У меня была… врач, — я нахмурилась, вспомнив, как ругался Зверь, не обнаружив ту на месте. — Все было хорошо.
Куда она пропала? Единственный раз, когда мне понадобилась помощь, и ее не было на месте. Она жила по соседству, никуда не отлучалась и имела при себе все необходимое, включая мобильный аппарат УЗИ. Дежурила рядом весь срок, даже еду ей возили из того же «Авалона».
— Операции, аборты?
— Нет.
Чем больше спрашивали, тем отчетливей я понимала, что причин для преждевременных родов не было. Никаких ужасов, потрясений, травм и болезней. Ничего.
— Вы принимали лекарства? — когда я вновь покачала головой, она упорно продолжила. — А накануне? Может быть, что-то приняли и забыли?
На что она намекает?
Я нахмурилась.
— О чем вы? — вмешался Зверь, тоже что-то почуяв.
— Роды развились слишком стремительно.
Без предпосылок. Есть основания полагать, что причиной послужил абортивный препарат.
Зверь тихо выругался.
— Выйдите! — рявкнул он.
— Но…
— Выйдите! — и от этого гневного рычания врач выскочила в коридор.
Как раненое животное, Кирилл закружил по палате.
— Не могу поверить, — он говорил себе под нос, не ко мне обращался. — Не поверить, что кто-то смог до тебя добраться, это… это кто-то из своих, если так. Кто-то из наших. Если тебе дали что-то для аборта, я их убью, ты чуть не скончалась.
Снова пришли страшные видения моих родов, я ощутила беспокойство. Хочу увидеть своего ребенка. Стереть то ощущение беспомощности, холодную кровь и дикий ужас, когда я смотрела на сверток в его руках.
— Кир… — позвала я, но он не услышал мой слабый голос. — Кир! Я хочу увидеть его…
— Увидишь. Он уже едет.
Он про Руслана подумал. Зачем мне Руслан…
— Я хочу увидеть сына.
— Рано. Тебе нельзя вставать. Ты потеряла много крови.
