Всегда быть только хорошей девочкой. Отдать все, что угодно и дать любые кляты. Только бы остановить это и дать моему недоношенному малышу остаться в животе и выжить.
Как любая беременная, я читала про преждевременные роды.
И абсолютно их не боялась.
Я прекрасно себя чувствовала. Даже после нападения отца и его людей. Я была уверенна, что справлюсь с беременностью — молодая и сильная. Меня так берегли… Как любая восемнадцатилетняя девушка, я была уверена, что все будет хорошо.
И сейчас, когда судьба жестоко и безжалостно, как сорняки, обламывала мои надежды, я поняла, какая это призрачная и ветренная вещь — сука-надежда.
Она вообще не имеет под собой никаких оснований, кроме слепой уверенности в том, что мечта реальна.
Я знала, что на моем сроке выходить малыша очень сложно.
Даже если он родится еще живым.
— Ки-и-р, — ныла я, глядя ему в лицо.
Мне до сих пор кажется, что выражение его глаз и дало мне возможность остаться на этом свете. Без него я бы сдохла. Сдохла бы от боли за своего ребенка.
Я попыталась подхватить рукой, и Зверь понял.
Халат давно развязался, но белье оставалось на мне. Кир снял его, он догадался, что я там скрываю, что не хочу видеть… И пока я орала в потолок, сходя с ума от ужаса того, что со мной происходит, он подобрал первое, что попалось под руку — лимонное одеяльце, которое я заботливо сшила для ребенка, чтобы подхватить его.
Я не верила, что это происходит со мной.
— Нет! — выла я.
Я не слышала, что говорит Зверь. Он кричал мне… кричал…
— Дай увидеть, Лили! Не закрывайся!
Звонок.
Обезумев от боли, я впала в странное состояние галлюцинаций наяву, и не могла понять, реально кто-то пришел или мое воспаленное сознание окончательно уплывает. Меня все еще сотрясали схватки, заставляя сосредоточиться на боле и том аду, который творился в моем теле.
Лучше бы я сдохла.
Прямо сейчас, чем выносить эту муку дальше. И речь не только о теле.
— Наконец-то…
Зверь выпрямился со свертком на руках. Я лежала перед ним на кровати, раздвинув ноги и рыдала, глядя в беспомощные глаза.
Никогда не забуду его взгляд. И мою распахнутую душу, полную голых звериных эмоций, которые испытывала в тот момент. Боль, страх, и материнское животное желание помочь только что рожденному ребенку. Кир держал его так, чтобы я не видела. Слишком маленький сверток в его огромных руках.
Я завыла голосом, чувствуя холодную мокрую постель подо мной и липкую кровь.
Я выла от безысходности.
Потому что уже ничего не исправить.
