Его ладонь обхватила грудь, отчего с моих губ сорвался прерывистый вздох, а около уха раздался хриплый, сводящий с ума шепот:
– Не передумаешь?..
Я чуть подалась вперед, ткань платья вдруг стала раздражать ставшую очень чувствительной кожу, и Йен, угадав, аккуратно сдвинул муслин в сторону. Обвел подушечками пальцев вокруг соска, едва касаясь, почти неощутимо. Сердце забилось с перебоями, глаза зажмурились, я стремительно погружалась в волшебные эмоции, которые вызывали действия Йена.
Какое думать, о чем он вообще, мозг ушел в бессрочный отпуск, и я совершенно не жалею об этом радостном событии! Хватит, достаточно думала. Дыхание стало тяжелым, мне катастрофически не хватало воздуха, а между тем губы и язык Оллера скользили уже выше колена, он словно задался целью не оставить без внимания ни одного сантиметра кожи. Тело стреляло жаркими искрами, пробудившаяся страсть, ничем больше не сдерживаемая, стремительно набирала обороты.
– Н-нет… – больше похоже на тихий стон, и я выгнулась сильнее – шаловливые пальцы Йена уже играли с собравшимся в тугую горошину соском.
Мелькнула мысль, что было время, когда эта часть моего тела казалась не слишком чувствительной, но она благополучно утонула в волне острого наслаждения от того, что последовало за моим ответом. Йен, плавно сдвинувшись и уложив меня на руку, наклонился, и его горячий рот накрыл болезненно пульсировавший шарик.
А-а-а-а-х-х!.. На несколько мгновений я вообще забыла, на каком свете нахожусь – Светлый несильно сжал зубы, потом сразу отпустил и нежно погладил языком, – тело затопил жаркий, голодный огонь. Словно издалека я услышала голос Оллера, бархатистый, низкий, с нотками предупреждения:
– Маленькая… мы же не остановимся…
Да и на здоровье, осторожный мой! А если посмеешь совершить такую глупость и поиграть в благородство, свяжу собственноручно и… и… Дальше фантазия понеслась в какие-то совсем неприличные дали, в красках разворачивая передо мной картину мести.
Вот уж не знала, что настолько испорченная и что у меня такая богатая фантазия, однако… Я чуть повернулась, приоткрыв глаза, и моя ладонь замерла на груди Йена. Пуговички.
