Почему они застегнуты до сих пор?! Я понимаю, Светлый занят очень ответственным делом доведения меня до состояния полного нестояния, переместившись на вторую грудь и не давая сосредоточиться, но так нечестно! Я тоже хочу прикасаться, изучать, чувствовать тепло под пальцами…
Предприняла смелую попытку справиться с коварными пуговичками пальцами одной руки, но едва расстегнула одну, как хулиган Йен на мгновение оторвался от своего безумно приятного занятия и тихонько подул на влажную кожу.
О-у-у-у-у… По телу словно угли рассыпали, с губ сорвался судорожный вздох, и второй пуговичке пришла хана – она осталась в пальцах. Светлый задумчиво посмотрел на мою подрагивавшую ладонь, потом на меня и тихо рассмеялся.
– Можно просто попросить, хорошая моя, – тягучим, мягким голосом произнес Йен, и внутри все сладко обмерло от его тона.
А как он при этом смотрел… Проникновенно и чуточку насмешливо, ласково и пронзительно. Взгляд завораживал, я тонула в теплой серебристой глубине, разом позабыв все слова, и словно растворялась в этом взгляде.
– С-сними… – задыхаясь, смогла выдавить из себя, потеряв всякий контроль над эмоциями и желаниями."
"Хочу, всего и без остатка. Хочу, чтобы был мой, хочу стать его, и черт возьми, уже кто-нибудь из братьев избавит меня от этого платья?! Сама, боюсь, запутаюсь в ворохе ткани… Йен выпрямился, вытащив из-под меня руку, и медленно, словно дразня, начал расстегивать рубашку, гипнотизируя взглядом.
С его губ не сходила довольная усмешка, глаза искрились гремучей смесью веселья и страсти, и я поддалась этому шальному настроению, затопившему меня без остатка. Приподнявшись на локтях, я следила за пальцами Йена, не чувствуя никакого смущения от распахнутого почти до талии платья, и, признаться, слегка позабыв, что вообще-то рядом еще есть Оллер. Пока он не подвинулся ближе, оставив в покое мои ноги – край юбки так и лежал, едва прикрывая бедра, но меня и этот факт не волновал.
Темный наклонился, коснулся губ невесомым поцелуем, и его ладони легли на мои плечи.
– А вот это можно снять? – Бархатный шепот ласкал слух, заставлял нервы дрожать от нетерпения, натягиваться до предела в ожидании чего-то чудесного.
– Нужно, – проворковала я, позволив Олли стянуть тонкий муслин.
Высвободив мои руки, рыжий не остановился, и платье поползло дальше, ниже, оставляя на мне только недавно надетое белье.
