"
"Взяв ключи и чемодан, я направился к воротам. Царапанье позади заставило меня обернуться, готового отразить нападение.
К моему удивлению, два ротвейлера шли за мной, нерешительно виляя хвостами.
Я почесал голову.
— Что мне с вами делать?
Я не знал номера телефона Гроула, иначе я бы позвонил ему, чтобы он забрал их. Если бы я оставил их здесь, следующий человек, пришедший за деньгами, скорее всего, пристрелил бы их. Не говоря уже о том, что большая собака, кобель, нуждалась в лечении пореза и окровавленных лап.
Мой взгляд блуждал по свалке, пока не упал на большой Форд Коди с кузовом. С болью я положил Кавасаки на грузовик, а чемодан спрятал в багажном отделении авто. Как только я отошел от двери, сначала самка ротвейлера, а затем самец запрыгнули внутрь и устроились поудобнее на пассажирском сиденье.
Но прежде чем высадить собак, мне предстояло посетить еще одно место. Это встреча, которой я страшился.
Я обдумывал, что сказать, пока ехал к дому матери, чтобы объяснить произошедшее, почему я убил Эрла, но сколько бы я ни ломал голову над словами, они звучали пусто и не будут иметь смысла для мамы.
Большая часть того, что произошло, не имела смысла и для меня.
Она вышла с ружьем, когда я подъехал, очевидно, беспокоясь о непрошеных гостях. Заметив меня, она не опустила оружие. Ее светлые волосы были накручены на бигуди, она была одета в плюшевый розовый халат, губы накрашены в тон. По крайней мере, одна вещь никогда не менялась.
Я вышел из машины, подняв руки над головой с кривой улыбкой.
— Это я, мам.
Мать кивнула, ее глаза сузились. Видимо, я был одним из непрошеных гостей, которых она хотела запугать своим ружьем.
— Что ты здесь делаешь?
Подозрение в ее голосе заставило меня задуматься, не знает ли она о том, как я убил Эрла, но об этом никак не могло стать известно. Никто не знал, кроме Витиелло, и я сомневался, что они расскажут кому-нибудь, кого знает моя мать. Витиелло сказал, что в любом случае не допустит, чтобы об этом стало известно. И что бы я ни думал о Витиелло, одно я знал точно — он абсолютно контролировал своих людей.
— Ты собираешься выстрелить в меня, мам?
Я подошел ближе, подняв руки над головой.
Она опустила оружие на несколько сантиметров, но все еще целилась мне в грудь.
— Что с тобой стряслось? — спросила она, разглядывая мою голую, порезанную с синяками верхнюю часть тела.
— Всякое, — ответил я, не готовый разглашать больше информации, когда она направляла на меня оружие.
Она кивнула в сторону грузовика.
