– Тогда готовь своих орлов.
– К чему?
– К переезду. Как говорят цыганки – предстоит вам дорога дальняя в казённый дом. Адрес, которого сообщу позже.
– Новый лагерь?
– Бери выше. Теперь вы будете «работать» в «шарашке». Слыхал про такие? Учёными станете, смените фуфайки на белые халатики, а шконки на коечки с крахмальными простынками. Есть там у тебя технари с высшим образованием, которые кульман от логарифмической линейки отличить способны?
– Найдутся.
– Ну, вот и хорошо. Поработаете во славу советской науки.
– А лагерь? – спросил Пётр Семёнович. – Лагерь сворачивать?
– Зачем сворачивать – пусть остаётся. На случай проверки. Нагони туда новых людишек, пусть бегают, стреляют… ну чем вы там еще занимались. А эти мне нужны здесь, поближе к Москве.
Смотрит настороженно Пётр Семёнович, но ничего больше не говорит товарищ Берия, ничего не объясняет.
Он вообще мало кому что говорит.
– Ну всё, ступай. И чтобы комар носа!.. Верю тебе.
Кивнул «пиджак», потому как некуда ему деваться.
И хозяину кабинета – некуда, как тем зэкам – повязан он. Все они повязаны – на круг… И те, кто в самом низу, и кто вверху, и тот, кто сверху!
Высоко, в мягком кресле товарищ Берия сидит, да сидеть жёстко!"
"Выше него только звезды кремлёвские, но не защищают они.
Многие из тех кабинетов в могилы безвестные легли или в лагерях сибирских сгинули. Чует Лаврентий Павлович, как собака охотничья, опасность – ни сегодня так завтра… Потому что вышли его сроки – все вышли. И если не упредить, то можно опоздать! Потому что Власть она не только звания и вотчины раздаёт, но и погоны рвёт и жизни лишает.
И раньше так было и до генсеков, и до Романовых. Немало крови Кремль видел – и бояр, на колья посаженных, и головы стрелецкие, что кочанами к ногам царей катились, и государей, бомбами в куски разорванных. Всё было. И теперь – будет. Скоро – будет. Совсем скоро…"
