У кого бы спросить? – Он задумался, грызя ноготь на пальце. – Наверное, надо вначале рассказать все хозяевам. – Модус нервно хохотнул. – То-то Ассма обрадуется…
Квентин осмотрелся по сторонам. Место было пустынным, вокруг не было ни души.
– Пока что сними и спрячь. За этот перстень могут убить.
Модус так не думал. Ему не хотелось снимать перстень. И он был уверен, что никто его не тронет.
– Если я стану его прятать, то так и останусь рабом. И завтра мне опять ни свет ни заря топить печь и таскать кули с мукой.
Он замолчал.
Вдруг до него дошло: их пути с названным братом расходятся!
Модус озадаченно смотрел на друга.
– Слушай, а что же будет с тобой?
Квентин тяжело вздохнул и печально пожал плечами.
– А что со мной? Захария – старик не вредный, надеюсь, когда-нибудь даст мне вольную. Если Ассма, конечно, к этому времени не заест его до смерти.
Модус запустил пятерню в волосы, ожесточенно почесал. Прошелся взад-вперед.
– Нет! Так не годится. Один я не хочу! – Он взялся за осколок кремня, висящий на шее, потер пальцами шершавый камень.
– Вот! Нас двое, Квентин, помнишь? Еще с той треклятой бойни под Эксетером. Или вместе – или никто!
– Думаешь, прокуратор Иудеи поведется на нашу байку, как когда-то повелся Захария, и отпустит нас двоих?
– Во-первых, это не совсем байка. Во-вторых… – Модус упрямо насупил брови. – Один я все равно не хочу!
Они возвращались к центру города. Шум на площади поутих, лишь иногда раздавались отдельные крики о помощи. Поток людей на улице иссяк, зато проехало несколько прикрытых ветошью и соломой повозок.
Модус посмотрел на солнце, подошел к канаве, тронул ногой облепленную зелеными мухами жижу. Мухи поднялись с громким рассерженным гулом. Он машинально махнул рукой, поймав сразу несколько жужжащих насекомых, хлопнул ладонью по ноге и проводил взглядом упавшие в пыль разможженные тельца. Они еще шевелились.
– Ну и мясорубка там была, а? – сказал он, задумчиво кусая губы. – Как мы спаслись, вообще непонятно…
Глава 2
Освобождение раба
Снова по улицам Ершалаима пошли глашатаи.
Теперь они восклицали радостно и торжественно:
– Слава прокуратору Крадоку! Брошенный им перстень даровал свободу и сто динариев тому, кто его поймал! Слава справедливому Публию Крадоку!
Глашатаи прошли и мимо усадьбы пекаря Захарии. Здесь было тихо. Солнце поднялось в зенит. На заднем дворе стояли, отмахиваясь от мух, запряженные в повозку волы. Нужно было привезти хворост и сухой навоз для печей, а также забрать на мельнице десять мер муки.
