– Именем римского императора! Бывшего раба хлебопека Захарии требует к себе префект города Ершалаима!
Во двор вошли двое солдат с копьями.
– На площади говорят, что одному из твоих людей, Захария, достался перстень от прокуратора и дар свободы. Префект желает удостовериться в том, что это именно тот перстень и что он достался ему честным путем, а не через убийство или обман. Где твой раб? Пусть он покажет перстень!
Модус вышел вперед. Один из солдат тупым концом копья приподнял его голову, вгляделся в лицо.
Потом стукнул по руке – подними! Модус вытянул руку с перстнем.
– Я сомневаюсь, чтобы этот раб добыл его честным путем! – выкрикнула Ассма.
– Римская власть разберется! – сказал солдат. – Пусть следует за нами!
* * *Римский суд находился в невысоком приземистом здании из желтого известняка недалеко от Соломоновых прудов. Место было выбрано не случайно – отсюда хорошо видна оскверненная и распаханная легионерами Храмовая гора.
Это истинно римская постройка – квадратная в сечении, плоская и скучная, как военный штаб.
Во время Первой иудейской войны солдаты Тита Веспасиана согнали в тенистый двор перед судом несколько сотен плененных сикариев[13] и устроили кровавую резню. Сикариев рубили мечами, травили специально обученными львами и леопардами. С тех пор каменные плиты двора покрыты скользким, похожим на водоросли, лишайником, который соскребают каждую весну и осень, и даже ходят слухи, будто из рододендроновых зарослей, окружающих здание суда, иногда доносится голодное рычание и мелькают призрачные тени хищников… Что касается первого, то этот факт сомнению не подлежал: городской префект Марций Прол однажды сам едва не упал, поскользнувшись на скользких плитках.
Всякие же тени и прочая ерунда его ничуть не пугали, он только смеялся, справедливо полагая, что это выдумки, а точнее – воплощение страхов и угрызений совести нечистых на руку горожан.
Сегодня в уютной, оплетенной виноградом беседке на заднем дворе суда Марций Прол потягивал ледяной напиток из виноградного сока и меда в компании начальника тайной стражи Клодия, руководившего утренней казнью.
Они обсуждали последние трагические события на дворцовой площади.
– Так сколько, говоришь? – переспросил Марций.
– Человек сорок. Но будет больше. Многие из раненых не доживут до следующего утра.
Клодий приложил холодный кубок к пылающему виску. В сильную жару его мучили мигрени. Избавиться он них помогал лекарь Кфир.
