Из-за того, что вся наша операция носит сверхсекретный характер, нам пришлось разрешить это частное расследование и даже контакты с израильтянами. Все это не совсем правильно, — убежденно повторил он.
Савченко промолчал.
Глава четырнадцатая
Самолет вылетел точно по расписанию. Он достаточно быстро набрал высоту, поднимаясь в звездное небо. Почти сразу появились стюардессы. Дронго попросил принести ему стакан водки. Наира была в темном брючном костюме и светлой водолазке. Сидя у иллюминатора, она услышала заказ своего спутника и несколько удивленно посмотрела на него:
— Вы так много пьете? В обычной жизни тоже?
— Только в самолете, — пояснил он, — я же говорил вам, что боюсь летать.
— Да, я помню, — улыбнулась она.
— Обычно я почти не пью, — непонятно почему решил сказать он. И затем добавил: — В молодости был мастером спорта по стрельбе из пистолета и даже чемпионом Баку. А там пить вообще невозможно, сразу потеряешь концентрацию внимания. Зато теперь пью в самолетах. После первого стакана чувствую себя спокойно, после второго — хорошо, а после третьего вообще кажется, что летишь рядом с самолетом.
Наира рассмеялась и, покачав головой, заметила:
— Кажется, мы можем в самолете говорить друг другу «ты».
— Не уверен, что к нам не подсадили кого-то из ваших коллег, — возразил Дронго, — поэтому давай на «вы». Вам надо немного поспать. Завтра будет сложный день. Нам еще добираться до этой колонии, а она находится в самой глуши, я проверял по карте.
— Только я не стану пить водку, — предупредила она.
— Лично я получаю удовольствие, когда летаю самолетами, и совсем не боюсь летать.
— Значит, вы гораздо храбрее меня, — пробормотал Дронго.
— У вас была встреча со Штаркманом? — спросила она.
— Была. И я ему сообщил, что полечу в Читу на встречу с Шовдыговым. Если меня, конечно, пустят. Рассказал, что встречался с сестрой осужденного и получил ее согласие представлять интересы их семьи.
— И не сказали ему о нашей «замене», — поняла Наира.
— Конечно, нет, иначе в чем смысл нашего расследования? Блехерману нужны конкретные люди, а не ваши тайны. Но похоже, что ваше руководство это не совсем понимает.
— Они все понимают, — убежденно произнесла Рахимова, — просто вы их раздражаете своим поведением. Вам не говорили в детстве, что вы слишком умный?
— С каких пор это недостаток?
— Обычно в школе таких не любят.
— Я был не очень прилежным учеником, поэтому ко мне относились нормально.
