— Нужно ещё добавить, чтобы неповадно было невинных девчонок обижать!»
Взрослый мужик, серьезный бизнесмен, уважаемая личность, а ведет себя как отъявленный мудак!
— Больно? — интересуюсь, многозначительно прищуриваясь.
Знаю, что больно, но я уверена: он сейчас соврет, чтобы не ударить в грязь лицом. Он же мужчина, а настоящим мужчинам боль не пристало выказывать.
— Нет, не больно, — цедит сквозь зубы, эффектно хмуря свои густые темные брови. — Всё нормально, Ива. Продолжай.
Чувствую, как мои щеки под его испытующим взглядом покрываются жарким румянцем.
— Руку отпустите, потому что мне, в отличие от вас, больно, — бормочу я чуть слышно.
— Прости, — хрипит он, разжимая стальную хватку, после которой кожа печет, будто от ожога.
Боже, он извинился? Я не ослышалась?
Отвернувшись к разложенным инструментам, растягиваю дурацкую улыбку.
Сама не понимаю, отчего я, ненормальная, радуюсь. Наверное, эйфория от маленькой победы вскружила мне голову. Сейчас эмоции улягутся, и всё встанет на свои места.
— Я думала, вы только рычать и сотрясать воздух умеете, — не могу не отвесить ему скромный комплимент.
— Оказывается, вы многогранная личность…
— Малыш, если меня не злить, я могу быть очень милым, — предупреждает Максим Андреевич, с опаской косясь на то, как я заправляю нитку в иглу.
— Быть милым? — удивлённо вскидываю брови. — Ну, попробуйте. Я же сейчас вас не злю? — говорю я, теперь уже не скрывая искренней улыбки.
— Ты нет, а вот иголка в твоих руках… очень даже злит…
— Придётся потерпеть, — щелкаю языком, распечатывая иглодержатель и беря в руки пинцет.
— Анестезии разве не будет? — разбитая, чуть отёкшая бровь опешившего мужчины выгибается домиком.
— А разве вы её заслужили? — озвучиваю, устремляя на него вопросительный взгляд.
Нет, я, конечно же, понимаю, что Максим Андреевич пострадал из-за меня, но вот взять и проглотить неприятные эмоции, которые он спровоцировал своими обидными действиями и словами, я всё же не могу. Они до сих пор бурлят во мне и настойчиво ищут выход.
Требуют хотя бы маленькой расправы над узурпатором.
— Ива…
Недолго думая, Максим Андреевич отрывает свою задницу от пьедестала раковины. Подходит ко мне вплотную и ненавязчиво, с нежностью, оплетает мою талию теплыми руками. В зрачки смотрит, как удав. Мне кажется, я даже перестаю дышать под его гипнотическим взглядом. Сразу же теряюсь, отмечая, какие у мужчины необычные глаза. Совсем не такие, как у Ильи. Видимо, от мамы достались. Темно-карие. Глубокие. Умные.
