Из-под пушистых ресниц будто в душу заглядывает. От пронзительного взгляда меня до костей крупной дрожью пробирает.
— Ч-что… вы… делаете? — сиплю, когда расслабленное лицо Пожарского оказывается слишком близко к моему. Настолько близко, что смешиваются не только наши запахи, но и дыхания.
«Господи…» — думаю я, и мы оба нервно сглатываем…
Глава 13
Макс
Что же мне с тобой делать?.. М?..
Не девочка, а картина да Винчи…
Скромность, нежность, привлекательность — всё собрано на одном полотне из бархатной чистой кожи…
Такая худенькая, с подрагивающим плоским животом, с нереально тонкой талией.
Практически перехватываю её ладонями. Ребра прощупываются. Притягиваю Иву к себе. Она всхлипывает, предусмотрительно вскидывая руки, чтобы не поранить меня иглой. Замирает, как мышь перед котом. Горячая и напуганная до полусмерти… С большими выразительными глазами…
Возникает стойкое желание эту молодую, свежую девочку под себя подмять. Распробовать на вкус её пухлые губы. Ощутить каждый миллиметр её соблазнительного тела своим…
Прислоняюсь ещё ближе лицом к лицу.
Легкие нотки мёда и миндаля вместе с естественным запахом кожи просачиваются в ноздри и пьянят.
Ива пахнет так вкусно, что у меня набирается полный рот слюны.
Пиздец…
Кроет тебя без секса, да, старик?
Прет тебя от этой интересной девочки?
Азарт такой, что словами не передать! В крови горит чистый адреналин. Мозг окутывает похотью.
Это тебе не Кристина, которую можно, как открытую книгу, прочесть от «А» до «Я».
Ива — сплошная загадка.
Настолько лакомый кусочек, что отказать себе в первобытном желании подчинить её и присвоить — нереально.
Хищные инстинкты берут верх над холодным разумом.
Опускаю взгляд на пухлые, чуть приоткрытые губы и, мать твою, вся выдержка летит к чертям! Невесомо прикасаюсь к ним своими, вдыхаю судорожный тёплый выдох и всё… клинит на ней окончательно.
— Ч-что… вы… делаете? — сипит Иванна, распахивая ещё сильнее свои синие глазища. Смотрю в них и теряю контроль. Тело в жар бросает.
В застывшей звенящей тишине синхронно сглатываем.
Ну, нет! Пока не узнаю, насколько сладкий её язычок, не успокоюсь.
— Выпрашиваю анестезию — хриплю я, ведя кончиком носа по её носу. — Может быть, ты передумаешь?
Ива стоит смирно, и, кажется, что дышит через раз. Скользя ладонью по позвоночнику, вжимаю хрупкую девочку в себя.
— Нет… — шелестит одними губами. — Н-не надо… М-максим Ан-ндреевич…"
"— Надо, малыш. Очень надо… — касаюсь губами её губ.
