Кассандра уже заметила за ним привычку постоянно что-то рисовать: шестеренки, колеса, стрелки, железнодорожные пути, крошечные схемы непонятных механических объектов, – пока он обдумывал решение какого-то вопроса.
– Мне всегда нравилась конкуренция: я нацеливался на победу и не думал об ущербе, который могу неосознанно причинить. Переговоры были для меня игрой, мне и в голову не приходило, что Тренир сражался за благосостояние своих арендаторов.
– Ты не нанес особого вреда, – возразила Кассандра. – Тебе не удалось получить права на добычу полезных ископаемых.
– Не из-за отсутствия попыток, – механическим карандашом он соединил две изогнутые параллельные линии маленькими поперечными штрихами, превратив их в железнодорожные рельсы. – Я благодарен Трениру за то, что не держит на меня зла. Он дал мне понять, что есть кое-что важнее победы, и этот урок я усвоил.
Одной рукой подперев подбородок, другой Кассандра коснулась маленького рисунка на полях и спросила:
– Что они обозначают?
Том по-мальчишески смущенно улыбнулся, что было ему совершенно несвойственно, и просто сказал:
– Да ничего.
Просто это помогает мне думать.
– Очередное чудачество? Забавно…
– У меня много и таких, что тебе не понравятся, – предупредил он. – Поверь на слово.
Прошел час, а они все еще обсуждали условия договора.
– Не переношу бесполезный хлам, – провозгласил Том. – Например, длинные пыльные занавески, фарфоровые статуэтки и дурацкие крошечные салфеточки с дырочками…
– Ажурные?
– Да, они самые. И все, что отделано бахромой.
Ненавижу бахрому.
Кассандра моргнула, увидев, как он вносит новый пункт: «7д: никаких ажурных салфеток и бахромы», – и возмутилась:
– Подожди! Что, совсем никакой бахромы? Даже на абажурах? И на подушках?
– Особенно на подушках.
Кассандра опустила руки на стол и посмотрела на Тома с легкой досадой:
– В твоей жизни был какой-то неприятный опыт с бахромой? Почему ты ее так ненавидишь?
– Она выглядит уродливо, постоянно колышется, и это похоже на движение множества гусениц.
Кассандра нахмурилась:
– И все-таки я оставлю за собой право носить шляпки и одежду, отделанные бахромой, поскольку в этом году она вошла в моду.
– Мы можем исключить из этого списка ночные рубашки и халаты? Я бы предпочел к ним не прикасаться, – увидев негодование и удивление на ее лице, Том, смутившись, опустил глаза на листок бумаги. – Некоторые причуды невозможно преодолеть.
Прошло еще полчаса, обсуждение все продолжалось.
– Но ведь все любят собак, – возразила Кассандра.
