— Это я купил, чтобы помириться перед вечеринкой у Свята, — оставил футляр на столе. — Но не подарил…
Да, мы крупно поругались, а потом я ушла.
— А это на годовщину, — достал какие-то документы. — Посмотри.
Я дрожащими руками развернула бумаги. Здесь было много всего, но главное — в договоре с английским аукционным домом. Боже мой…
— Я не могу, — замотала головой. — Это слишком дорого.
Я увлекалась живописью, любила ходить по галереям, выискивать новых художников, свежий взгляд, интересные композиции.
Поэтому дружила с сестрой Святослава Нагорного, она художница.
Все это исключительно для себя. Мир, естественно, знал. В доме осталось много картин, которые я покупала… Сегодня он презентовал мне холст кисти Марка Шагала «Влюбленные». Художник запечатлел на нем себя и жену. Символично и дорого. Очень, очень дорого. Миллионы долларов.
— Это инвестиция, Яна. Если ты решишь ее когда-нибудь продать, то станешь очень богатой женщиной.
— Я не мо…
— Ты примешь, потому что мне она нафиг не нужна! — криво усмехнулся.
— Завтра картину доставят. И приедет мастер, установить сигнализацию. На всякий случай.
Даже если это был подкуп или откуп, то приятно, в каком виде это сделано. Мир помнил о моих вкусах и предпочтениях. Последний знак внимания.
— Спасибо, — присела рядом.
— Мы можем поговорить?
Я только кивнула. Нам было что обсудить. В частности, общение с сыном.
— Прости за сцену дома. Я напугал тебя?
— Немного, — ответила правду. Да, я никогда не видела Мира в такой яростной растерянности.
Он не понимал и не принимал наш с сыном уход. Но смог взять под контроль эмоции и не удерживал силой.
— Поэтому я не пришел раньше, — коснулся шеи, затекавшей после работы. Я это знала. Я вообще хорошо его знала. Наверное, поэтому не могла ненавидеть. — Хотел, чтобы мы оба остыли и придержали эмоции, — неожиданно взял мои руки в свои, большие и теплые. — Яна, не произошло ничего настолько ужасного. Мы еще можем подумать, понимаешь? Мы уверены, что расстаться — это правильное решение? Ломать — не строить…"
"— Если бы оставался шанс, что мы сможем, то я не ушла бы.
Мир, нельзя иметь сразу двух жен. Нам обеим это больно. Ты год разрывался между долгом и желанием. Я устала. Понимать, принимать, уговаривать себя, что в этом нет ничего такого. Что вас связывает только дочь. Я хочу быть первой, понимаешь? Единственной для мужчины.
— Яна, я…
— Не надо, — приложила палец к его губам. — Тут уже ничего не скажешь.
