Выпустив дым через ноздри, Егор полез за следующей уже бессчетной сигаретой. Мне очень хотелось его остановить, но то, сколько напряжения держал в себе его взгляд, как сжаты были его скулы, просто побоялась.
— А что будет с Дашей? — осторожно спросила я. — Ты подумал о ней? Каково будет узнать отцу и Даше, что они по факту никто друг другу? Когда я смотрела на них в беседке, то мне показалось, что роднее их на свете никого нет. Ты уверен, что им нужна твоя правда?
Разноцветные глаза озлобленно потемнели, а такие любимые черты лица исказились.
Боже, сколько же в нем было обиды. От него исходили такие отталкивающие волны, что мне захотелось вжаться в сидение.
— Это твой эгоизм, основанный лишь на детских обидах. Этот листок — просто способ выместить злобу, вот и все, — я покачала головой, стараясь не оставлять в своей памяти этот взгляд.
— И что я должен делать, Кир? — он подался вперед ко мне, окутывая сигаретным дымом. — Молчать и знать, что моего отца дурили все двенадцать лет? — Бархатный голос наполнился сарказмом.
Преодолевая неприятное ощущение от ядовитого взгляда разноцветных глаз и запаха сигарет, я осторожно приблизилась к Егору.
— Как бы тебе ни нравился этот ответ, но да, — мои пальцы прикоснулись к скулам и спокойно очертили ее напряженный контур. — Сейчас у твоей сестры есть замечательный, любящий папа, а у твоего отца любимая дочь. Ты готов взять на себя ответственность за то, что произойдёт, когда громогласно заявишь об измене своей матери? Ведь тебя не просили озвучивать эту правду.
Егор замолчал, отстранённо смотря куда-то мимо меня. Затушив недокуренную сигарету о пепельницу, он закрыл глаза и взъерошил рукой свои волосы.
— Кира, но моя мать…
— Посмотри на меня, — я буквально заставила его повернуться ко мне, придерживая ладонью за подбородок, — Не разрешай своим эмоциям и обидам взять вверх. Одно наказание уже и так настигло ее…
— И какое же? — он иронично хмыкнул.
— Озлобленность собственного сына, — тихо произнесла я, ища в его взгляде хоть какой-то отклик на произнесенные мною слова и надеясь, что они были поняты правильно.
Он должен был понять. Егор замер, а я продолжала аккуратно водить пальцами по его щеке. Он судорожно сделал вдох и выдох, соприкоснув наши лица лбами.
— Кир, это сложнее, чем кажется… — прошептал Егор, и в каком-то секундном моменте его голос дрогнул.
— Сделай это ради Даши, — я как можно крепче сжала его ладонь. — Она и отец, правда, очень любят друг друга, а ты можешь все эгоистично разрушить.
