— Что плохого в том, чтобы сделать приятно друг другу?
— Я предупреждала тебя, но видимо слухи тебя не страшат…
— Хочешь растрепать всем про маленький член? Валяй. Только, во-первых, ты привлечешь этим внимание к себе — раз, во-вторых у большинства девушек в наших кругах уже имеются представление о моем члене и они тебе просто не поверят.
— Прекрасно, тогда тебе нечего бояться! — отталкиваю его руку и прохожу в комнату, торопливо пересекая бежевый ковер.
Юбка до жути неудобная, но я намерена убраться отсюда быстрее, поэтому чуть ее приподнимаю, чтобы шагать было проще. Откуда у меня в шкафу вообще эта вещь?
— Стой, киса, — он снова преграждает мне путь, и я замираю в полуметре от спасительной двери. — Что тебя так злит? То, что я — это я? Или то, что ты все еще меня хочешь?
— Прекрати называть это так, — морщусь, пытаясь не вдыхать этот до боли знакомый аромат его одеколона. — И ты еще спрашиваешь, почему я злюсь? Да ты с первой минуты вел себя со мной как со шлюхой, и теперь удивляешься?
— Погоди…
— Нет уж, ты погоди! — тыкаю в грудь обтянутую белой рубашкой и тут же отвожу руку, потому что боюсь слишком многого себе позволить.
— К твоему сведению, так девушек не клеят! Если ты хотел поиздеваться, тебе удалось, а теперь дай пройти, я хочу уехать!
К моему удивлению, Хасанов отступает, и я беспрепятственно выхожу в коридор и шагаю к лестнице.
Дежавю накрывает так резко, что приходится сморгнуть эти призраки прошлого, но от чувства не избавиться.
— Два часа еще не прошли… — напоминает мне вслед, и меня едва не подбрасывает от злости.
— Плевать мне! — делаю шаг, еще один, а потом сама же, как последняя идиотка, останавливаюсь и оборачиваюсь. Эта наглая двухметровая скотина все еще стоит у двери, скрестив руки на груди. — Что мне надо сделать, чтобы ты отстал от меня с этим дурацким контрактом?
19
— А как ты думаешь? — улыбается, расцепляя руки, и делает шаг ко мне.
Мне бы отвернуться и сбежать по лестнице, но я стою и жду зачем-то своей гибели ведь знаю, чем все кончится, но… — Неужели я настолько тебе противен? — шепчет глухо, аккуратно, но настойчиво склоняясь ближе. Руки опускаются на мою талию, и на ней замирают, не сдвигаясь ни на сантиметр.
