— Ведь мы не врагами расстались, я же отпустил тебя, помнишь?
Помню…"
"Как вообще можно об этом забыть? Как можно о нем забыть?
Я не знаю, мне так и не удалось…
— И после ты все равно бежишь, хотя я уже не гонюсь за тобой… Восемь лет я не гнался, отпустил, ты сама просила, — режет без ножа, и мои веки опускаются и я делаю маленький крошечных вдох ровно столько на сколько хватает выдержки и вены отравляет аромат кедра. Он такой… — Отпустил и жалел. Готов был землю жрать, только бы нарушить слово, но не нарушал его потому что дал его тебе…
Сглатываю ком в горле, и сжимаю кулаки только бы не коснуться этих гигантских плеч.
— И теперь я в опале, но почему? Что не так сделал? — его колючая щетина касается моей щеки и мое тело прошивает дрожь. — Виноват, что не признался, кто я, на маскараде? А ты хотела этого? Хотела знать, к кому жалась? Хотела знать, кто за твоей спиной? — замолкает. А я мысленно отвечаю на его вопрос. Мне было плевать кто там, важнее были те ощущения, что он дарил.
— Или позднее в темной комнате? Тебе правда было не плевать, кто я? Почему же тогда ты вела себя так, — руки сдвигаются на сантиметр к спине, и моей груди касается его горячая, — словно тебя это не волнует. — Еще на сантиметр к спине и я оказываюсь прижата к стальной груди Армана, дыхание перехватывает, и я позволяю себе уткнуться в белоснежную ткань его ворота носом, чтобы вдохнуть его запах. Хотя бы на одну секунду сойти с ума… — А когда узнала, снова возненавидела меня? Почему?
Шеи касается его горячее дыхание, и я откидываю голову, позволяя губам скользнуть по нежной коже.
Рваное дыхание срывается с губ, и я вскидываю руки и вцепляюсь ими в широкие плечи Хасанова, только бы не упасть.
— Потому что бежишь не от меня, Ангел. От себя бежишь. От своих чувств… — щека скользит по щеке, и Арман чуть отстраняется и заглядывает в мои глаза. — Но зачем бежишь? Оба прекрасно знаем, чего хочу я, — опускает взгляд на мои губы, а потом снова в глаза.
— И чего хочешь ты… — его шепот пьянит, и голова начинает кружиться. А может он прав? Хватит убегать? — Ведь не зря же ты поехала к своему хахалю после нашего настоящего свидания, хотела чтобы тебя оттрахали.
Замахнулась, ударила.
Ни разу.
Ни один человек на Земле не мог так легко выдернуть меня из состояния покоя в состояние дикого бешенства. Меня затрясло.
— Ненавижу тебя! — столько ярости в голосе, что самой страшно.
