— Что, правда глаза колет? — улыбается, издевается, явно этого и добивался: чтобы я прильнула, а потом оттолкнуть, наотмашь ударить словами… и ведь удалось! — Неприятно когда тебя бортуют киса, почему тогда делаешь это с другими?
— Сволочь! — толкаю в грудь, отступает, а я сбегаю по лестнице, но в спину летит его почти ласковое.
— Сука… — и чуть тише, но я зачем-то это слышу: — моя сука.
Ненавижу! Пусть к чертям катится со своим контрактом!
— Не спеши, я отвезу.
— Пошел к черту! — глаза бы выцарапала скотине!
— Ну нарываешься ведь, кис, — цепляет ключи с полки и выходит вслед за выскочившей мной на крыльцо.
Серый седан припаркован у входа. Сейчас бы биту, и спустить пар на его мегатачке, чтобы не смел больше издеваться. Но что-то подсказывает, ему плевать на нее. — Помнишь, я обещал кое-что?
— Не посмеешь, ясно! — чувствую как налетает, хватает за талию, ноги отрываются от земли и я вскрикиваю, в страхе хватаясь за что попало, а точнее за шею бывшего мужа. — Пальцем не тронешь меня, понял!?
Поднимает на руки как гребаную невесту и замирает, глядя на мое раскрасневшееся от злости лицо.
— Не трону. Удивительно что ты только сейчас это поняла…
А потом целует.
Просто тянется и касается губ так нежно, словно не он только что там сыпал намеками. Словно не он хотел задеть и под кожу пролезть. Словно там был другой Арман, а тут незнакомец, тот самый что дышал мной.
И от этого как контрастный душ по телу прошибают мурашки. Сжимаю его шею, чтобы удержаться.
— Всю душу из меня нахрен вытрясла, Ангел, как ты это делаешь? — снова сминает губы, и я отвечаю.
Целую, пью его дыхание, растворяюсь в нем как в сладком ветре и таю от этого ощущения.
А потом из этой неги меня резко выдергивает вибрация в телефоне, и я вздрагиваю, что не укрывается от Армана.
Опускает на землю, тянусь в карман юбки, и там за очками лежит мой мобильный.
— Мам, ты где? — любимый голос заставляет торопливо отступить на пару шагов и убавить громкость в трубке на минимум. Холодный пот прошибает тело. Только бы он не услышал!
— Скоро приеду, ладно? Дождись меня любимый… — замираю назвав сына так безотчетно, но в голове тут же проносится мысль, что Хасанов все расценил иначе.
— И я тебя.
Кладу трубку и оборачиваюсь к уже взявшему себя в руки Арману. Снова на лице непроницаемая маска, значит точно все слышал… Отвожу глаза.
— Отвезешь? — спрашиваю. Он молча кивает и идет к водительскому, игнорируя стоящую у пассажирской двери меня. Красноречивее любых слов.
Я снова в опале.
