— Как ее зовут? — вот что реально не вяжется с ее образом старой девы библиотекарши — это ее голос. Он по-прежнему мелодичный и красивый. И едва уловимый аромат шампуня дразнит нервы, напоминая что рядом со мной сейчас все тот же строптивый Ангел.
— Кого?
— Арман! — Лина останавливается в метре от двери и недоверчиво косится на ту. А потом вдруг отталкивает улыбающегося меня и входит в комнату, замирая у порога. — Нет у тебя никакой дочери, верно?
Делаю шаг к ней, но вовремя спохватываюсь и замираю в дверях.
— Нет.
Её плечи опускаются, и Ангелина качает головой все так же стоя ко мне спиной.
— Тогда зачем все это? — оборачивается и вдруг сдергивает с лица огромные очки жестом безумно уставшего человека. — Мне не с кем заниматься репетиторством, полагаю договор можно расторгнуть…
— Не спеши, — не отхожу, продолжая занимать собой весь проход, и ей ничего не остается кроме как вопросительно склонить голову на бок и уставить на меня. Изящные кулачки упираются в бока и теперь во всем этом мешковатом безобразии вырисовывается талия такая же тонкая как восемь лет назад.
— В договоре ни слова о ребенке, я удивлен, что ты не поняла сразу. Ты обязана приезжать и проводить со мной два часа каждый вечер, под чем сама и подписалась. Деньги уже переведены на твой счет, так что свою часть я исполнил.
— Боже, Хасанов!
— Есть хочешь? — встреваю в разговор, не давая ей слова сказать, и не могу заставить себя перестать улыбаться глядя на этот прикид.
Она и правда постаралась. Вырядилась так словно ей за шестьдесят и сорок кошек дома. А все для чего?
— Спасибо, сыта по горло!
— Жаль, а я не ел, тебя ждал… — цепляю хрупкое запястье, и Ангелина вздыхает и позволяет увести себя вглубь комнаты, где открыто окно на террасу. Выходим на воздух и она замирает, заметив стол сервированный на двоих.
— Арман, — усталость и обреченность пропитывают красивый голос и я подталкиваю Ангелину к стулу и помогаю ей усесться.
"
"— Два часа, Ангел. А потом я лично отвезу тебя домой.
18
Только когда около меня ставят тарелку с салатом, я понимаю, насколько сильно проголодалась. А ведь я не ела с обеда, потому что кусок в горле не лез, и та чашка чая, выпитая в агентстве ситуацию не спасла.
— Вина? — Арман само гостеприимство, от его услужливости зубы сводит, и мне хочется заорать и сказать, чтобы не вел себя так. Так вежливо, так гостеприимно, так легко и просто.
