Мы молча кивнули друг другу. И я оставил его одного брать анализы.
А сам вышел из палаты и быстрым шагом направился в процедурную нашего отделения. По дороге столкнулся с дежурной медсестрой Татьяной Павловной, опытной, спокойной женщиной лет пятидесяти, видавшей на своем веку все.
— Татьяна Павловна, мне срочно нужен стерильный набор для катетеризации подключичной вены!
Она удивленно подняла брови.
— Подмастерье Разумовский, но это же процедура для реаниматологов. Может, позвать кого-то? Нестерова, например.
Сегодня как раз дежурит.
Нестеров сейчас в операционной, помогает на экстренной лапаротомии. Я видел его, когда шел сюда.
Пока его вызовут, пока он освободится… пациент может умереть от шока. Придется делать самому. И придется продавить Татьяну Павловну.
— Некогда ждать, — мой голос был холодным и властным. — Пациент в гиповолемическом шоке. Ему нужна массивная инфузия прямо сейчас. Давайте набор.
Она несколько секунд смотрела на меня, взвешивая риски. Потом, видимо, решила, что риск неповиновения мне страшнее риска нарушения протокола.
Все-таки определенная репутация в больнице у меня уже была.
Она молча открыла шкаф и достала запечатанный пакет.
— Вам помочь?
— Да, пожалуйста. И еще — подготовьте систему с физраствором и пятипроцентной глюкозой. Литр того, литр другого. Будем вливать струйно.
Она не спросила, зачем глюкоза при нормальном сахаре.
Умная женщина. Она поняла, что я делаю. Глюкоза не только источник энергии для истощенного организма. В критическом состоянии она помогает загнать калий обратно в клетки, снижая его уровень в крови.
Я не могу ввести гормоны, но я могу начать бороться с главным убийцей при Аддисоническом кризе — гиперкалиемией. Попытка выиграть время.
Взяв набор, я направился обратно в палату Бельского. Татьяна Павловна, с двумя литровыми пакетами растворов, последовала за мной. Я не отступил. Я просто сменил тактику.
Вернулся в палату. Бельский лежал на спине, его дыхание было поверхностным и частым. Кожа покрыта холодным, липким потом.
Картина декомпенсированного шока. Еще немного — и начнется агония, а за ней — остановка сердца.
— Кирилл Степанович, — обратился я к пациенту, мой голос был спокойным и уверенным. — Сейчас я поставлю вам центральный катетер в вену на шее. Это может быть неприятно, но необходимо для вашего спасения.
— Делайте… что хотите… — прохрипел он. — Только… помогите…
Татьяна Павловна уже развернула стерильный стол, раскладывая инструменты.
