— Это он?
Сердцем чувствую, что звонит Максим.
Меня охватывает нереальная паника.
— Помолчи, пожалуйста, — вздыхает гинеколог. — У меня от вас двоих одни проблемы. Слушаю, — Катя говорит в трубку, а я замираю с колотящимся в горле сердцем.
— Иванна… Как она?
Точно он. Его голос вихрем проносится по моему нутру.
— Нормально. Как и все девушки после аборта, — отвечает мой врач.
— Конкретнее! — жестко высекает Максим.
— С ней всё в порядке. Операция прошла успешно. Подержу девочку здесь до утра.
Затем отпущу домой.
— Я приеду за ней в полдень. Проследи, чтобы она ни в чём не нуждалась. Отвечаешь за неё головой. Ясно?
— Как скажете, Максим Андреевич.
— Катя, ей точно ничего не угрожает? — на мгновение голос Макса теплеет. — Она рожать сможет?
— Я не Бог, чтобы давать тебе гарантии. Время всё расставит по своим местам. У тебя всё, Пожарский?
— Когда я могу ей позвонить?"
"— Примерно через два часа. Ива сейчас отдыхает после наркоза.
— Если возникнут какие-либо вопросы или претензии со стороны её родственницы, сообщи мне.
— У меня есть согласие Иванны на проведение аборта. Всё было сделано в рамках закона.
— Надеюсь, я тебя не обидел?
— Нет. Ты слишком щедрый, Максим Андреевич. Как-то даже грех обижаться на тебя. Бывай.
Глава 26
Ива
Катя выключает звонок.
Уставившись в одну точку, женщина некоторое время стоит неподвижно, словно каменная статуя.
Я смотрю на неё и никак не могу отойти от услышанной информации. Меня по-прежнему знобит.
Состояние мандража и отчаянья нарастает с каждой секундой.
«Ребёнка больше нет?..» — задаюсь вопросом, и меня по новой встряхивает. В горле начинает першить и становится сухо. Нутро в протесте сжимается. Появляется рефлекторная тошнота. Сглатываю и углубляю дыхание, чтобы её пересилить.
Боже, что я наделала? Зачем подписала?..
Опускаю взгляд на свою руку и морщусь, испытывая онемение в месте, где находится игла.
Я сама допустила эту оплошность.
Сама себя толкнула на этот грех…
Закрываю глаза в надежде обрести хоть какое-то облегчение, но вместо этого я чувствую лишь оглушительную пустоту внутри и острую боль от разбитых вдребезги надежд.
Моя голова становится тяжелой от круговорота тягостных мыслей. Гоняя их по кругу, я начинаю сходить с ума.
«Как же так?» — обессиленная, падаю на подушку и прикрываю лицо ладонью. Растираю опухшие от слез глаза.
Я ведь сама была готова пойти на этот шаг.
