Меня разбивает дикая дрожь. Я не то что раздеть себя не могу, я не в силах пошевелиться.
— Я сказал, раздевайся! Живо! — повторяет Максим и следом добавляет уже не мне: — Глеб, включи обогрев на максимум.
Бросив взгляд на наручные часы, Макс продолжает смотреть на меня в упор и терпеливо ждать."
"С его темной волнистой челки капает дождевая вода. Белая рубашка, прилипнув к упругому телу, стала второй кожей. Жадно вдыхая горячий воздух, я не могу оторвать глаз от рельефного торса. Отмечаю, как дыхание Макса, точно как и моё, становится тяжелым и шумным.
Могучая мужская грудь порывисто вздымается и опадает в такт неровным вдохам-выдохам.
— Ива, долго ещё ждать? — спросив, он тянется руками к своей груди и приступает расстегивать несколько пуговиц на мокрой рубашке.
Длинные пальцы ловко выдергивают перламутровые пуговки из петлиц.
Бож-ж-же… Эти оголенные кисти с темными волосками на смуглой коже сводят меня с ума.
Зависаю на них взглядом, вспоминая, как смотрелась мощная рука Макса на его твердом члене, и вмиг краснею.
Снова сглатываю, вскидывая на Пожарского растерянный взгляд.
Сейчас он безумно красивый… даже в своей пугающей ярости.
Хищник, от которого невозможно отвести глаз.
— Как ты меня нашел? — осмеливаюсь спросить, чтобы не выглядеть вконец загнанной и запуганной дурочкой.
— Это было несложно. Пара звонков решили мою проблему, — мрачно отвечает Максим, прожигая меня цепким нахмуренным взглядом.
Оголив часть своей груди, он тянется ко мне руками, чтобы стянуть с меня кофту.
Мне приходится резко отпрянуть от Пожарского к двери.
— Избавься от мокрой одежды, — приказ в тяжелом выдохе становится больше похожим на просьбу.
Скосив взгляд на водителя, я понимаю, что этого не сделаю. Не смогу.
— Ты с ума сошел? — дребезжу совсем охрипшими нотками.
— Раздевайся, — его приглушенное рычание проносится по нервам колючим током.
— И не подумаю.
— Хочешь схлопотать воспаление легких? Я дам тебе свой сухой пиджак.
— Я сказала нет! — выкрикиваю на нервах, забиваясь в угол подальше от него.
Замечаю как Макс картинно закатывает глаза, сдерживая в себе кипящий вулкан.
— Пиздец… — выцеживает, стиснув зубы.
Видно, что сохранять напускное спокойствие Монстру Андреевичу удается с большим трудом, но оголяться при посторонних я всё равно не стану.
Не стану, и всё тут! Пусть кричит хоть закричится…
— Ива, не вынуждай меня раздеть тебя. Не гарантирую, что одежда останется целой. Снимай кофту. Ты вся промокла, а я на грани.
