В памяти вплывают пережитые с ним моменты: мы в его доме, точно также стояли в душе под струями ледяной воды…
Чувствую его кожей, и по телу разливается предательская слабость. Ударивший в ноздри любимый аромат сводит с ума."
"С очередным раскатом грома пугаюсь и плотно прижимаюсь к Максиму. Грудь к груди. Мощный разряд. Резкий скачок артериального давления. Сердце безошибочно вдребезги. От острой нехватки воздуха темнеет в глазах.
Господи, почему я не умираю…
— Что ты творишь?… — доносится сквозь ливень и шум в ушах его охрипший, надломленный голос.
Я тут же начинаю паниковать. Придя в себя, пробую оттолкнуть мужчину, но он лишь сильнее сжимает на мне объятия.
Рывок. Ещё один. И ещё.
Бесполезно. Хватка Макса усиливается и обжигает.
Поднимаю лицо кверху. Встречаю цепкий, пугающий взгляд. Карие глаза Пожарского, как два копья, пронзают меня насквозь и подавляют мою волю. Кожа покрывается крупными мурашками. Очередной раскат грома снова пугает.
И я в который раз инстинктивно прижимаюсь к нему, дрожа от холода и непроизвольно стуча зубами.
***— Я никогда не бегал за бывшими девчонками Ильи, — вздыхает Максим, упираясь подбородком в мою макушку.
— П-позд-дравляю… Когда-то всё бывает в первый раз… — ляпнув первое пришедшее на ум, я дико смущаюсь, вспоминая, как Макс лишал меня девственности на обеденном столе.
Господи, для него это что-то значило?…
Зажмуриваюсь и чувствую, как его тяжелая ладонь в мимолетном порыве стискивает волосы на моём затылке.
Кожу головы остро обжигает. Я даже успеваю, как маньячка, кайфануть и пережить в этом коротком моменте давно забытые ощущения.
Помнит? Неужели он тоже помнит?…
Что он чувствует?…
— Садись в машину, острячка, — будто очнувшись, Макс внезапно разжимает свои объятия, и мне сразу же становится холодно. Ливень с градом нас обоих пронзает до костей.
Максу, похоже, всё равно, он каменный, а я не в силах контролировать тремор.
Зубы уже не на шутку стучат.
— Простудишься. У меня нет времени играть с тобой в кошки-мышки. В машину! — объяснив более настойчивым тоном, Пожарский хватает меня за руку и подводит к распахнутой двери своего внедорожника. Обрывает все надежды сходу.
Я снимаю розовые очки, которые только что снова позволила себе примерить.
— Я домой, — включаю протест, приходя в себя после мимолетного помешательства. — Мне от вашей семьи ничего не нужно.
