Работа эта была очень удобной – три дня через два, и я все успевала! Через какое-то время я получила должность администратора – очень почетное, надо сказать, место в те годы.
Периодически я видела там одного французского журналиста. Узнала, что работает он в ИТАР-ТАСС и отлично говорит по-русски. Понимала, что он оказывает мне знаки внимания.
У него было очень необычное, очень породистое лицо, славная улыбка, хорошие манеры. Считалось, что он похож на Хемингуэя.
Позже, когда мы уже встречались, Андре сказал:
– Я думал, что ты самая счастливая женщина на свете! У тебя всегда была такая улыбка и такие лучистые глаза!
Что поделать, у меня всегда сияющее лицо, даже в те моменты, когда у меня ничего не ладится.
В то время многое изменилось – наша семейная жизнь с Сережей практически распалась. Накопилось много того, что простить было уже не так просто и забыть не удавалось. Я устала быть благодарной. И, кажется, уже все сполна отработала.
Расставаясь, мой первый муж сказал мне, что благодарен за десять лет счастливой жизни.
Эта история закончилась – странно, что вообще она тянулась долгие годы. Лучшие женские годы, кстати! Но мы расстались и остались друзьями – на всю долгую жизнь, по сей день.
Мы начинаем с Андре разговаривать. Я узнала, что он женат на русской женщине, в Париже у него своя фирма. Все сотрудники гостиницы обожали его за легкий нрав, за галантность и юмор.
Однажды совершенно случайно мы встретились с ним в галерее моей подруги, там собиралась московская богема.
Простое совпадение? Случайность? Или – судьба?"
"Между нами возникла симпатия. Ухаживал Андре ненавязчиво, элегантно и очень изящно. Я чувствовала, что начинаю влюбляться. А он – он истинный француз, наверное, это у них в крови – действовал осторожно и грамотно.
Завертелся роман. Зима, мороз, мы гуляли, держась за руки, по заиндевевшим московским улицам, грелись в подъездах, целовались и понимали, что не можем жить друг без друга.
Ложка дегтя в нашей бочке сладчайшего меда – меня вызвали в первый отдел.
Впрочем, этого и следовало ожидать – стукачей в гостиницах всегда достаточно. Любая связь с иностранцем, пусть даже невинная дружба, сразу же пресекалась и моментально каралась.
Я сказала, что мы любим друг друга.
– Но вы ведь замужем! – заметил мужчина в черном костюме.
– С мужем я не живу.
– Вы не разведены, – сухо ответил он, заглянув в бумажку. – И, кстати! – Он оживился. – Ваш… любовник! Он тоже женат!
Все это так. Я молча кивнула.
