Андре был намного старше меня, но это меня не пугало, а искренне восхищало: такой опыт, такое понимание жизни!
В тот период моей такой непростой жизни мне очень помог один близкий мне человек. Назову его просто Друг – с большой буквы, что, кстати, и есть на самом деле. Мы дружим давно – тысячу лет. Он мне ближе, чем многие, ближе подружек. Он всегда на моей стороне, всегда поддерживает меня, хотя бывает все-таки, что и критикует. Мы ходили в театры, на закрытые просмотры, читали книги вслух. В парке Горького мы играли в шахматы – а играли там только на деньги, доска три рубля.
Он быстро обыгрывал местных «спецов», и мы, заработав тридцатку, мчались в ресторан, где гуляли вовсю!
С Другом связан огромный пласт моей жизни. Сколько дал мне, сколько открыл, объяснил, показал. Как поддерживал меня – всегда, в самые трудные и тяжелые мои дни.
А я… я оживляла его жизнь – так он мне говорил. Он – книжный мальчик, генеральский и учительский сын. «Я осторожный теоретик, – объяснял он. – А ты, Ленка, практик! Ты – сама жизнь! Во всех ее проявлениях! И ты ничего не боишься».
Мой Друг, мой брат – ближе нет. На всю жизнь. Он поддержал меня тогда и еще не раз."
"Мы с Андре стали жить вместе, и он сказал фразу, которая перевернула мое сознание: «Больше всего на свете я хочу от тебя сына!» Жили мы пока в квартире моего дяди – с Сережей, моим первым мужем, нам еще предстояло разделить квартиру. И вскоре я поняла, что жду ребенка – нашего общего с Андре сына. Решили, что рожать мы поедем в Париж.
Контракт был оплачен, но как же меня мурыжили в ОВИРе! – я бесконечно долго ждала паспорт с визой. Все унижения, которым подвергались люди, желающие уехать в эмиграцию или за законным супругом, я прошла в полной мере. К слову, ехала я по гостевой визе!
Итак, рожать мне вот-вот, а паспорта нет. Наконец, после долгих мытарств, я его получила и тут же сдала на визу. Ее должны были поставить сразу, без промедления – во французском посольстве все были в курсе про клинику, про контракт и про билеты.
Андре тоже держал руку на пульсе. Что же, решила я, будем ждать, осталось совсем немного. Но вечером накануне отъезда мне стало плохо. Я мужественно стояла у плиты и жарила курицу своим сыновьям. Но смерть и родины не знают годины, как говорила моя бабушка Оля.
Я страшно испугалась, позвонила своей подружке Тамаре – она гинеколог. Она тут же прилетела ко мне.
– Жди до завтра, – как мантру, повторяла она почти со слезами.
