Я к их замечаниям всегда прислушивалась».
Как же я благодарен Ирине Александровне за этот вовремя данный, такой важный для меня совет! Я стал делать, как она сказала. У меня были Леночки Андриенко и Буканова, Маша Александрова, мои концертмейстеры, которые могли что-то по делу подсказать.
Я сам с собой начал репетировать, причем всегда после класса, чтобы нагрузку не снижать, тренировать дыхание. «Баядерка» у меня занимала дольше всего – 15 минут. Все остальные балеты – 10 минут. Я сразу проходил от начала до конца всю танцевальную часть партии, а потом уже по кусочкам что-то чистил.
Однажды встретились с Фадеечевым у расписания: «Здравствуйте, Николай Борисович». Он мне как ни в чем ни бывало: «Ну что, Коко, как дела?» «Хорошо всё», – ответил я. И вдруг мне так больно стало, что передать невозможно! Я его так любил!
3 февраля 2013 года Фадеечев отмечал свой 80-летний юбилей на сцене ГАБТа, давали «Лебединое озеро». Из всех его учеников танцевал только Цискаридзе.
На финальных поклонах, взяв свои букеты, а их было очень много, я подошел к ложе, где сидел Николай Борисович, протянул ему цветы.
Потом под овации зрителей вывел его перед занавесом. И как-то так получилось, что мы остались вдвоем на сцене. Я не удержался: «Ну что, Николай Борисович, кроме Коли у вас нет ученика, кто может ваш юбилей станцевать?» Он ничего не ответил. Но как только мы зашли за кулисы, Фадеечев бежал от меня с невероятной скоростью. Мне и теперь безумно стыдно за то, что я не сдержался тогда.
23"
"Вернусь в май 2011 года.
Отстраненный от парижских гастролей, я находился в Москве, когда раздался звонок от Г. Н. Рождественского. 4 мая он собирался праздновать свое 80-летие на Новой сцене ГАБТа. «Коленька, я хочу сыграть первый акт „Спящей красавицы“. Слышал, вы Карабос танцевали. Сможете для меня?» – «Для вас? – подпрыгнул от радости я. – Даже если бы вы сказали, что чайником стоять буду на сцене! Что за вопрос?»
В программе юбилейного вечера шел сначала балетный акт, потом оперный, затем симфонический. Я второй раз в жизни выходил в роли Карабос.
В театре появился Григорович и сам со мной репетировал. Остались наши замечательные совместные фотографии, где я стою в гриме «под Плисецкую». Юрию Николаевичу моя задумка пришлась по душе, увидев меня, он заулыбался: «Убедительно». Григ ничего в моей трактовке роли не поменял, принял все мои предложения. Я ведь, когда первый раз танцевал Карабос, был практически одноногий. А здесь – я в форме, и мог себе позволить что угодно.
