Ее ноги раздвинулись как бы сами собой, а муж, нежно целуя ее, прошептал:
– Ты великолепна, Николь.
– А забавно… – хихикнула она. – Я подумала то же самое о тебе.
Марк немного отстранился, чтобы лучше ее видеть. Николь тоже смотрела на него во все глаза. Ее взгляд задержался на его восставшей плоти. Впечатленная его размерами, Николь ощутила острое желание потрогать его, что и не замедлила сделать. Она инстинктивно сжала его, и Марк тихо застонал.
Лукаво улыбнувшись, Николь спросила:
– Тебе нравится?
– О да… – Муж проложил поцелуями дорожку к ее груди, затем поднял голову и прошептал: – О боже, райское наслаждение…
Наклонившись, он припал губами к ее груди и чуть прикусил отвердевший сосок.
Николь вскрикнула и выгнулась ему навстречу; ее тело было наполнено желанием. От грудей к сокровенному местечку внизу словно пробегали искры. Нечто подобное возникало всегда, когда Марк целовал ее, но сейчас это было стократ сильнее. А его губы тем временем ласкали сосок, а пальцы – чувствительную плоть между ног.
Николь то и дело содрогалась от наслаждения.
Не в силах противиться некой неведомой силе, она запрокинула голову и глухо застонала. Когда же палец Марка скользнул в ее лоно, Николь вцепилась обеими руками в его плечи и со стоном воскликнула:
– О боже, Марк!..
– Тише, – прошептал он, на мгновение оторвавшись от ее груди. – Не надо сопротивляться. Отдайся чувствам. Пусть это произойдет.
Но что именно должно было произойти? Николь этого не знала, но отчаянно желала узнать. Палец мужа продолжал восхитительные ласки, а губы снова накрыли сосок, потом стали спускаться все ниже и ниже…
Николь прикусила губу, чтобы не закричать.
Она понимала, что Марк намеревался сейчас сделать, и боялась пошевелиться – из страха, что он остановится. В ожидании она затаила дыхание.
Когда же он стал ласкать языком ее нежный бутон, она громко застонала и прохрипела:
– Только не останавливайся…
– И не подумаю, – с усмешкой ответил Марк.
Прошло еще несколько томительных мгновений, и Николь почувствовала, что мир вокруг нее – или внутри – как будто взорвался ярким калейдоскопом красок.
Она забилась в сладостных судорогах – спина выгнулась, голова запрокинулась назад, а волосы разметались по подушке. Она пыталась понять, что с ней произошло, но не находила этому объяснения.
– Это было… – Она словно лишилась дара речи, и оставалось лишь надеяться, что временно.
– Это было самое эротичное зрелище, которое мне когда-либо доводилось видеть.
