Ну, ничего… – говорила она себе. Теперь его семьей станет она. Она и дети, которые у них с Марком родятся.
Она с нетерпением ждала того момента, когда они начнут трудиться над производством потомства. И всякий раз, когда она представляла, как они займутся любовью, у нее учащалось сердцебиение. Мать провела с ней беседу, в процессе которой в общих чертах объяснила, что должно было произойти. Николь же, храня непроницаемое выражение лица, кивала и даже задала несколько вопросов. Но она не боялась, а с нетерпением ждала.
Все время помолвки они постоянно держались за руки, а теперь ей ужасно хотелось узнать, что она почувствует, когда их тела сольются воедино.
После праздничного обеда в доме бабушки Марк повез ее в свою квартиру. Они молча поднялись по лестнице и вошли в его комнаты. Квартира была маленькой, но чистой и уютной. И в ней пахло Марком, точнее – его превосходным одеколоном. Он показал ей небольшую гостиную, а также крохотную кухоньку и спальню. Николь замерла на пороге, а он вошел в комнату, зажег лампу на столике у кровати, затем вернулся, взял ее за руку и провел к кровати.
После чего взял за плечи и, заглянув в глаза, спросил:
– Боишься?
– Нет. – Она покачала головой. – Я ведь так давно этого ждала… – И она лукаво улыбнулась.
Марк засмеялся и заключил жену в объятия. Их губы встретились, и его смех сразу же стих. Марк начал вытаскивать булавки из волос жены, потом, справившись с этой задачей, принялся расстегивать пуговицы на ее платье. На Николь было платье очень простого фасона, из белого сатина.
Оно ей очень нравилось, но теперь ей не терпелось от него избавиться.
Пока муж расстегивал пуговицы, которых было довольно много, Николь развязала его галстук и бросила на пол. Следующей задачей стали пуговицы у него на жилете. Их движения стали необычайно быстрыми – обоим не терпелось избавить друг друга от одежды.
Очередной поцелуй прервался лишь для того, чтобы Николь могла стащить платье через голову, а Марк тем временем отбросил рубашку. После чего их губы снова слились воедино.
Марк быстро расшнуровал корсет. Когда это орудие пытки упало на пол, Николь сама сняла сорочку и теперь стояла перед мужем абсолютно голая – на ней оставались только чулки.
– Теперь ты, – прошептала она, не сводя глаз с его брюк."
"Марк опустился на край кровати, сбросил сапоги и откинулся на подушки, а Николь расстегнула пуговицы его брюк, затем склонилась над ним и поцеловала. Марк же, мгновенно избавившись от брюк, уложил жену на спину и навис над ней.
