"Валери Боумен
Камердинер, который любил меня
© June Third Enterprises, LLC, 2020
© Издание на русском языке AST Publishers, 2022
Пролог
Лондон, июль 1814 года
Бомонт Белхем, маркиз Беллингем, собирался на очередную вечеринку с друзьями. Единственный среди них непьющий, он всегда следил, чтобы никто не натворил ничего неподобающего, что случалось довольно часто. В его задачу также входило проследить, чтобы все добрались до дома в целости и сохранности.
Друзья облюбовали столик на четверых в просторной нише таверны «Любопытный козел», и Беллингем выжидал момент, чтобы поделиться с ними одной идеей, хотя они скорее всего сочтут ее нелепой.
Он как раз обдумывал, как лучше изложить свои соображения, чтобы всем было понятно, когда Кендалл поставил кружку на шершавую столешницу и объявил:
– Вот что, друзья: я решил жениться.
Белхем уставился на друга так, словно у того выросли рога, да и Уорт с Клейтоном явно опешили. Да уж, любопытно, к чему такая срочность.
Как обычно, Рис Шеффилд, герцог Уортингтон, первым обрел дар речи.
Несмотря на пагубное влияние папаши, сумасброда и психопата, ныне покойного, Уортингтон не скатился по наклонной. Нет, Уортингтон не был монахом, но всегда умел вовремя остановиться, и хотя всячески демонстрировал наплевательское отношение к жизни, никто не сомневался, что если понадобится, он не раздумывая отдаст жизнь за страну.
В ответ на заявление Кендалла Уортингтон тряхнул головой, поморщился и с шумом втянул воздух:
– Ты серьезно? Неужели появилась необходимость ввязываться во что-то, столь… постоянное?
– Наверное, старею, – мелодраматично изрек Кендалл.
– В двадцать девять? Да мы еще неразумные щенки! – воскликнул Уортингтон. – Моему отцу было за пятьдесят, когда я родился.
Кендалл еще не привык к роли графа, поскольку получил титул после смерти от чахотки старшего брата, и относился к нему со всей возможной ответственностью: даже обратился в парламент с законопроектом о занятости, разработанным братом.
Только если опять речь зашла о женитьбе, значит, у него провалы в памяти.
Беллингем решил, что пора вмешаться, и, прищурившись, спросил:
– Ты уверен, что готов? Прошло всего два года, с тех пор как…
Продолжать не имело смысла: зачем сыпать соль на сердечную рану, которая едва затянулась… В отличие от него самого и Уортингтона, который всегда проявлял сдержанность в отношениях с противоположным полом, Кендалл был слишком эмоциональным и ранимым.
