И, подхватив Марьяшу, Евгения удрала в Северную столицу.
Поскольку они все-таки были супругами и, в общем-то, не собирались разводиться, то все эти четыре года так и мотались друг к другу – то Женя с Марьяной приедут к Прохору на пару месяцев, то он к ним в Питер, так и катались туда-сюда. Но постепенно и незаметно амплитуда этих «покатушек» становилась все более редкой и менее продолжительной, у каждого имелись свои дела, заказы, работы-заботы. И если жена с дочкой и приезжали к Ярыгину, то теперь не дольше чем на пару недель, а он в Питер катался все больше по делам, и тоже не задерживаясь больше двух недель.
Раз в году вместе ездили куда-нибудь к морю, отлично проводили время, а возвращаясь в страну, разъезжались каждый по своим городам.
Семья, не семья, хрен поймешь.
Но все изменилось, когда началась специальная военная операция. Ярыгин, разумеется, знал, что семья Евгении, их друзья и окружение, в котором они вращались, придерживаются либеральных взглядов и относятся к числу так называемых «западников».
Но сей факт его как-то не парил, и значения ему Прохор не придавал, снисходительно пожимая плечами – бомонд, что с них возьмешь. Вступал иногда в политический спор с тестем и дедом жены, всегда заканчивавшийся одинаково: каждый оставался при своем мнении и убеждениях, ничего друг другу не доказав. Да и только.
А оказалось, что не только, и все эти их незлобивые перепалки и обмены мнениями «выстрелили» вдруг чуть ли не открытой ненавистью к зятю и его родным и непримиримой, агрессивной позицией семьи жены, когда они собрались уезжать всем семейством в Испанию.
Там у них имелся миленький домик, а Ярыгин отказался давать разрешение на то, чтобы они увезли с собой Марьяшу.
– Почему? – увлеченная его рассказом, расспрашивала с интересом Полина.
– Потому что если ее увезут, то, скорее всего, я вряд ли когда-нибудь увижу дочь, – пояснил Прохор и спросил: – Еще кофе?
– Давай, – кивнув, согласилась Поля. – Почему ты так думаешь? Тебе что, жена грозит запретом на общение с ребенком?
– Нет, не грозит, – пересыпая из мельницы в большую медную турку размолотый кофе, продолжил объяснения Прохор.
– Евгения не совсем понимает всю серьезность происходящего. Ей кажется, что они там пересидят лето и, может, осень, отлично проведут время на море, отдохнут-поплавают-позагорают, съездят поживут в Англии у друзей, а за это время на Украине повоюют, наваляют всем Евросоюзом русским, и все вернется на круги своя, и они вернутся и продолжат жить, как и жили раньше.
