И ее родители думают так же, только дед понимает и видит настоящие реалии. Вот он собрался эмигрировать всерьез и всерьез намерен увезти Марьяшу.
И, поставив перед Полиной на стол чашку с дымящимся ароматным кофе, Прохор закончил:
– А я не позволю ему это сделать.
– Но почему? – повторила вопрос Полина. – Что плохого, если твой ребенок будет расти в европейской стране?"
"– Много плохого, – сделав большой глоток, заявил Ярыгин. – Потому что уже через год Марьяна будет ненавидеть своего отца только за то, что он русский, и потому, что он четко гендерно ориентированный мужчина, не признающий никаких разнообразий полов, кроме мужского и женского.
Потому что он считает основными и базовыми человеческими ценностями традиционную семью, понятия чести, совести, устои морали и нравственности и простой патриотизм и уверен, что есть вещи, которые святы и которые нельзя предавать просто потому, что нельзя, и всё, без всяких объяснений. И я не хочу, чтобы моему ребенку объяснили, что тот, кто не любит негров, – это расист, тот, кто не любит евреев, – антисемит, а тот, кто не любит русских, – это правозащитник.
Не желаю, чтобы моя дочь отказалась и отреклась от своей национальности и начала стыдиться, что она русская. И не желаю, чтобы в десять лет ее поставили перед выбором, кем она хочет быть – мальчиком или девочкой, объясняя, что мальчиком в ее случае все-таки выгоднее и правильнее. Не желаю, чтобы в детском саду ей читали книжки про маму и папу одного пола и показывали рисунки, как это происходит…
– Все, все! – остановила его пламенную речь Полина и посочувствовала: – Непросто, да, Прохор Ильич?
– Да, извини, – усмехнулся он, – это не с тобой спор, Полина Пална, как ты понимаешь.
– Наболело, – кивнула она, – я понимаю. То есть лично ты никуда уезжать не собираешься и поддерживаешь СВО и решение президента воевать на Донбассе? Я верно уловила твой месседж?
– Мой дед – профессиональный военный, ребенок войны, чудом выживший в блокадном Ленинграде. Отец – военный, с которым мы промотались по гарнизонам по всей стране.
Старший брат – военный вертолетчик. Такая вот династия. Я воспитан на четком, здоровом патриотизме, без всякого «квасного» налета и тупой слащавости. Отчизна для меня не пустое слово, а наполненное глубоким смыслом понятие, и я просто люблю свою страну. Но я не топлю за ура-патриотизм направо и налево, никого ни за что не агитирую и не тычу своей позицией ни в укор, ни в призыв – все взрослые люди и выбирают свой путь сами.
