Оба понимали это, но не придавали трагичности данному обстоятельству. И, как ни странно, довольно неплохо жили, сплоченные общностью интересов, уважая взгляды и талант друг друга, частенько увлеченно споря и обсуждая профессиональные темы.
Зато родившуюся дочь Марьяну Ярыгин полюбил с первой секундочки, как только взял на руки, и обожал до слезы и восторженного трепета, особенно пока та была крохой грудной. Сейчас-то, когда его барышне аж целых шесть лет, отцовская любовь Ярыгина проросла в самые глубины его сердца, перестав вызывать постоянный восторг и умиление, что, собственно, нормально и естественно.
"
"А Женя? Женя, помаявшись и кое-как выдержав в провинции чуть больше двух лет после рождения Марьяши, рванула обратно в Питер при первой же возможности, как только таковая подвернулась. Все это время она не просто так сидела дома и занималась с ребенком, а усиленно училась на удаленке дизайну интерьеров. И сделала отличный дипломный проект по окончании курса, которым заинтересовался ее преподаватель, предложив тот одному интересному клиенту.
Клиент посмотрел, обсудил детали с Евгенией по видео и решил, что хочет иметь в своей квартире дизайн, сделанный именно этим автором. А квартира у этого заказчика… правильно – в Питере, а там у Женечки папа-мама, оба художники, и дедушка, известный журналист, и бабушка-историк, то есть сплошной бомонд. А еще подруги-друзья немереным числом и бывшие коллеги в архитектурном бюро – и, главное, ее любимый город.
Понимая и чувствуя, что дело идет к побегу жены, когда Марьяше еще не исполнился годик, Прохор предпринял попытку как-то заинтересовать Евгению – приобрел участок земли со старым покосившимся домиком, недалеко от центра города, в отличном месте с открывающимся прекрасным видом на реку.
Привез, показал и предложил:
– Делай проект, строители есть, твори.
А она походила по участку, повздыхала и отказалась:
– Не хочу. Жизнь «на земле», в доме, это не мое. Я урбанист до мозга костей. Может, когда-нибудь.
Когда-нибудь не случилось. Ей нужен был только Питер.
А здесь… здесь, конечно, особая, неповторимая ретростилистика, реконструкция без всякого закоса под старину – чистый, натуральный и сплошной винтаж. И да-да: вода мокрее, деревья зеленее, воздух чище, Бельведер вообще сказочный, и можно припадать к истокам, закусывая щепоткой родной земли – все очень всерьез, совершенно прекрасный, неповторимый город, но… Прости-извини, только даже такая роскошная историческая провинция – это все-таки не ее.
