Узник пытался вырваться, но каждое его соприкосновение с полупрозрачными стенками капкана сопровождалось ослепительной вспышкой и болезненным шипением. Вдруг Златоцвет зарычал раненым зверем и с пронзительным криком закатался по полу. Похоже, мощное колдовство оказалось слишком велико для сознания средненького ведуна. Очень хотелось, чтобы не удавшийся правитель мира, наконец, замолк, а он все орал и орал рядышком.
Я закрыла глаза, поскольку больше не в состоянии была держать их открытыми. Ледяные мраморные плиты приятно холодили взмокшую спину.
Мышцы горели. Внезапно вокруг появилось ужасно много народа. Кто-то заговорил. Раздавались шаги.
Наплевать. Я мечтала заснуть и даже уже собралась повернуться на бок и положить под щеку ладошки, но раздался знакомый бархатный голос:
– Где она?!
Ратмир присел рядом. Кончиками пальцев дотронулся до шеи, проверяя пульс. Потом провел по окровавленному запястью с полукружием от человеческих зубов. На руке не осталось спирального шрама.
Он что-то мучительно пробормотал на языке аггелов.
– Ненавижу тебя, Ветров! И брата твоего ненавижу, и своего тоже! – процедила я. – Вы где были?!
Я открыла глаза и уставилась на него сердитым взглядом.
– Спасибо, Господи… – Он стянул с головы шапочку и уткнулся в нее лицом.
– Он чуть меня не прикончил, а вы благополучно за этим следили! – возмущалась я. – Посмотри, он мне руку прокусил, упырь недоделанный! Правильно, что в шапку уткнулся. Мне бы тоже стыдно было на тебя смотреть, если бы я тебя бросила наедине с маньяком!
Выдохнув, Ратмир улегся на спину рядом со мной.
– Придурок! – От злости я пнула его ногой.
Мы лежали в молчании, переплетя пальцы, и разглядывали нарисованное на потолке небо. Ужасно захотелось на острова, к теплому эльфийскому озеру, где не было бы ни ордена, ни черных артефактов, ни моего ревнивого брата.
Все закончилось, я теперь действительно была свободна! Мои магические узы растаяли.
– Зачем в лавку к травнику завалилась? – вдруг произнес Ратмир.
– Он теперь до конца жизни заикаться будет.
– Я Свечку убила, хотела на помощь позвать. Я не испытываю никакого раскаяния. Это делает меня плохим человеком?
– Ты ее не убила, а ранила, – уверил меня Ратмир. – В плечо. Она уже скандалит и доказывает, что ты на нее напала.
– Что с ней теперь сделают?
– Уволят с должности и память сотрут еще по дороге в лечебницу.
Он задумчиво замолчал, а палец ласково поглаживал мою ладошку.
