Последние сажени до Лобного места я бежала из последних сил и не верила, что добралась до ордена живой.
На площади царили тишь и благодать. Спокойно прогуливались прохожие, фотографировались у кровавой плахи, точно не было никакой операции по поимке черного мага. Тяжело дыша, я крутилась на месте и не понимала, где люди с татуировками четырехлистного клевера.
Никого. Меня фактически оставили один на один с обезумевшим маньяком!
Я не знала, где в стародавние времена под брусчаткой спрятали ловушку для черных ведунов, а потому ничего не оставалось, как рвануть ко входу в музей.
Ласточкой я влетела на широкие мраморные ступеньки, совершенно не понимая, почему никто не хочет мне помочь?!"
"Охранник попытался преградить мне путь. Мужчина, высокий и плечистый, с внушительным пивным животиком, обтянутым форменной курткой, нелепо расставил руки. Как будто он действительно мог остановить человека, отчаянно желавшего выжить. Посмотрела бы я на него, если бы за ним гнался обезумевший маг, считавший себя вторым чернокнижником Горианом!
– С дороги! – Я решительно вытянула самострел.
Из-за предательства ордена меня охватило такое отчаяние, что я вполне могла выстрелить. Страж шарахнулся в сторону, и вот тогда появился настоящий Златоцвет. Его фигура выткалась из воздуха посреди холла.
В гулкой тишине громыхнул истеричный женский визг. Началась неразбериха. Посетители пытались вырваться из здания.
Не видя никого, кроме человека в черном плаще, я неловко налетела на гипсовый бюст основателя музея.
Изваяние с грохотом рухнуло на пол и раскололось на части. Тут Златоцвет меня настиг. Схватил за руку и снова присосался к запястью, точно упырь, пытаясь вместе с кровью высосать остатки магии. Слабея, я со всего размаха рухнула на пол и утянула за собой кровопийцу. Немедленно, заключая нас в ловушку, вспыхнули зеленоватые полупрозрачные стенки пентакля.
Плененный Златоцвет дико завопил, схватился за горло, словно вместо кровушки хлебнул яда.
Я откатилась за пределы капкана. Неожиданно маг захохотал страшным голосом, но смех стих и мгновенно превратился в жалобные всхлипы.
Я без сил валялась на холодных плитах, широко раскинув руки, и таращилась в потолок, не обращая внимания на вопли окончательно слетевшего с катушек Златоцвета. Под куполом высоко над головой клубились нарисованные белые облака. Они меняли форму, заворачивались в спирали, словно с ними играли ветряные потоки.
