А под ним стоял Богатырёв, окружённый своими боевыми магами.
— Лорд, — проговорил он своим низким зычным голосом, — думаю, нам всем есть, что вам сказать.
И тут же перед моим мысленным взором появился тот самый артефакт, которым Дмитрий Егорович подчинил себе разум всех моих подданных. Тот самый камень, который вёл этих несчастных людей вслед за заносчивым и не особо умным лордом. Артефакт внушения, воздействию которого они все подверглись, а теперь узнали об этом.
Что ж, полагаю, разговор будет не из лёгких.
Для всех нас.
Глава 2
Сначала я решил взойти на помост, но почти сразу же отказался от этой идеи. Во-первых, ещё свежи в памяти были картины вчерашнего вечера, где именно в этом месте бесновался Ледяной. А во-вторых, я бы подчеркнул своё превосходство над остальными, а в контексте предстоящего разговора мне было нужно совсем не это.
Если я хочу остаться лордом, то мне придётся манипулировать общественным мнением. Это я понимал совершенно отчётливо, но у меня просто не было другого выбора.
Не я заварил эту кашу, а предыдущий владелец этого тела, так что некоторые хитрости мне можно и простить.
Тогда я вошёл в круг и встал недалеко от Богатырёва и развернулся к столпившемуся народу.
— Я слушаю, — проговорил так громко, чтобы слышали все.
— Правду! — зашелестела толпа на все голоса, а затем повторила гораздо громче. — Правду!
— Полагаю, что выражу желание всех людей, собравшихся на этой поляне, — пророкотал Богатырёв, выходя вперёд и вставая напротив меня, — если скажу, что народ действительно желает знать истину.
Как так получилось, что мы оказались тут вместе с вами? До вчерашнего вечера мы считали, что пошли за вами по доброй воле, но выяснилось, что это не так.
— Да, это так, — сказал я, и тут же разразился шум, но я поднял руку, призывая к тишине, и тот практически сразу стих, но не до конца, я слышал своим чутким слухом ропот нескольких человек. — У меня находился артефакт внушения. И я подтверждаю, что в какой-то момент он был использован для подавления воли людей из этой общины, но с тех пор мы все изменились, в том числе и я.
Люди слышали в моих словах пока лишь подтверждение того, что я внушал им свою волю, но при этом они пока не спешили растерзать меня, или хотя бы изгнать из общины, а это уже хорошо. А вот то, что предыдущий лорд так подставился — это плохо, теперь придётся легитимизировать власть заново. Они должны снова признать меня своим господином. Сами должны того захотеть.
